Кеплер не позаботился ответить этому настырному человеку, но год спустя – 21 августа 1603 года – Брюс написал снова, на сей раз из Падуи:
Если бы вы знали, как часто и как много я обсуждаю вас со всеми учеными Италии, вы бы считали меня не только своим почитателем, но другом. Я говорил с ними о ваших удивительных открытиях в музыке, о ваших исследованиях Марса, и пояснял им вашу "Мистерию", которые они очень высоко ценят и превозносят. Они с нетерпением ожидают ваших будущих работ. (…) У Галилея имеется ваша книга, но он преподает ваши открытия, как будто сделал их сам.
На сей раз Кеплер ответил. После извинений за задержку и заявления, что он восхищен дружбой Брюса, ученый продолжает:
Но здесь имеется кое-что, о чем я хотел бы предупредить. Не надо выстраивать обо мне слишком высокие мнения, не принуждайте иных поступать так же. (…) Вы, конечно же, понимаете, что преданные ожидания ведут к возможному презрению. Я никак не желаю ограничивать Галилея в его претензиях относительно моего и его открытий. Мои свидетели в этом: яркий свет и время.
Письмо заканчивается словами: "Мои приветы Маджини и Галилею".
Обвинения Брюса не следует принимать серьезно. На самом деле, верно совершенно обратное: неприятности с Галилеем заключались не в том, что он приписал себе открытия Кеплера – но в том, что он их игнорировал, как мы еще увидим. Но этот эпизод отбрасывает дополнительный свет на отношения между этими двумя людьми. Хотя Брюсу и не следует слишком доверять с точки зрения фактов, неприязненное отношение Галилея к Кеплеру совершенно четко прочитывается из писем Брюса. Это же согласуется с фактом, что он прервал переписку, и с последующими событиями.
Кеплер, с другой стороны, у которого имелись причины считать себя обиженным молчанием Кеплера, мог быть легко спровоцирован раздуванием скандала со стороны Брюса и начать одну из тех полнокровных ссор между учеными, которые в те времена были делом обычным. Ведь Кеплер был подозрительным и достаточно легко возбудимым, как показали нам его отношения с Тихо. Но по отношению к Галилею он всегда вел себя на удивление благородно. Это правда, что они жили в различных странах и никогда не встречались лично, но ненависть, равно как и притяжение, способна действовать и на расстоянии. Причиной терпеливости Кеплера, возможно, было то, что у него не было случая почувствовать комплекса неполноценности в отношении Галилея.
Через год после эпизода с Брюсом, в октябре 1604 года, в созвездии Змееносца появилась яркая новая звезда. Она вызвала большее возбуждение, чем даже знаменитая nova Тихо 1572 года, поскольку ее появление совпало с так называемым великим соединением Юпитера, Сатурна и Марса в "пламенном треугольнике" – гала-представление, случающееся один раз в восемьсот лет. Книга Кеплера De Stella Nova (1606 год), в первую очередь, занималась астрологическим значением этой звезды; но он показал, что nova, как и предыдущая "нова" Браге, должна располагаться в "неизменном" регионе неподвижных звезд, тем самым забивая еще один гвоздь в гроб Вселенной Аристотеля. Звезда 1604 года до сих пор называется "новой Кеплера"[266].
Галилео м сам наблюдал новую звезду, но относительно нее ничего не опубликовал. По данному вопросу он прочел три лекции, из которых сохранились лишь фрагменты: да, он тоже отвергает утверждения сторонников Аристотеля, будто то был метеор или какой-то иное подлунное явление, но дальше этого он пойти не мог, поскольку его лекции в защиту Птолемея все еще были в ходу двумя годами спустя[267].
Между 1600 и 1610 годами Кеплер опубликовал свою Оптику (1604), Новую Астрономию (1609) и ряд мелких работ. В это же самое время Галилей трудился над фундаментальными исследованиями в области свободного падения тел, движения снарядов и законами качания маятника, но не опубликовал ничего, если не считать брошюры, содержащей указания по применению так называемого военного или пропорционального циркуля. Это было изобретением, сделанным в Германии лет пятьдесят назад, и которое Галилей усовершенствовал, как он совершенствовал и другие, давно известные технические приспособления. Из этой мелкой публикации (Le Operazioni delle Compasso Geometrico e Militare, Padova. 1606) развился первый из тщетных споров, с которым Галилею пришлось мучиться всю свою жизнь.
Начался он, когда математик по имени Бальтазар Капра из Падуи напечатал, через год после Галилея, еще одну брошюру с инструкциями по пользованию пропорциональным циркулем (Usus et Fabrica Circiui Cuiusdam Proporziones, Padova, 1607). "Инструкции" Галилея были изданы по-итальянски, Капры – на латыни; обе книжки относились к одному предмету, интересующему только лишь военных инженеров и техников. Похоже на то, что Капра чего-то позаимствовал из "Инструкций" Галилея, не упоминая автора; с другой же стороны, Капра показал, что некоторые из объяснений Галилея были ошибочными с математической точки зрения, но опять же – не называя его имени. Ярость Галилея была безграничной. Он опубликовал брошюру "Против клеветнических обвинений и надувательств Бальтазара Капры, и т.д. (Венеция, 1607), в которой этот несчастный вместе со своим учителем[268] были описаны как "эти злобные враги чести и всего человечества", "плюющиеся ядом василиски", "как просветитель, который питает юный плод своей ядовитой душой вместе с вонючими испражнениями", как "прожорливого стервятника, охотящегося на нерожденных детей, чтобы разодрать их тельца на куски" и так далее. Помимо того, от венецианского Верховного Суда он добился постановления о конфискации, по причине плагиата, "Инструкций" Капры. Даже Тихо в своих стычках с Урсусом не опускались до подобного языка торговок рыбой; а ведь они соперничали по предмету авторства системы Вселенной, а не какого-то там приспособления для военных инженеров.
266
Джон Донн ссылается на "нову" Кеплера, когда пишет ("Графине Хантингдонской"):
Кто видел блуждающие кометы, тот видел
Необычное, ибо они редкие: но новая звезда
Чье перемещение совпадает с небесным ходом –
Это чудо, ведь в небесах ничего нового нет". – Прим. Автора
267
Удивительно читать то, что проф. Чарлз Сингер приписывает открытие того, что у новы 1604 года нет параллакса Галилею, и, более того, даже не упоминает классическую книгу Тихо Браге, посвященную "нове" 1572 года, когда пишет:
"Перед тем новы, если и отмечались, то считались принадлежащими нижним, не столь совершенным регионам, находящимся неподалеку от Земли. Таким образом, Галилей атаковал подобные извечные и взаимозаменяемые небеса, и тем самым нанес удар по аристотелевской схеме, практически столь же серьезный, как и его эксперименты на Пизанской башне (sic) (Ч. Сингер "Краткая история науки вплоть до девятнадцатого столетия", Оксфорд, 1941, стр. 206).
Поскольку указанные эксперименты также принадлежат легенде, сравнение профессора Сингера содержат ироническую истину; но это тройное ошибочное заявление характерно для крепости галилеевского мифа даже у выдающихся историков науки. Похоже, что профессор Сингер считает так же, будто бы Галилей изобрел телескоп (там же, стр. 217), что в системе мира по Тихо Браге "Солнце вращается вокруг Земли за двадцать четыре часа и тащит за собой все планеты (там же, стр. 183), что Третий Закон Кеплера был "объявлен в
268
А учителем Капры был известный астроном, Симон Мариус (1573 – 1624), открыватель Туманности Андромеды, с которым Галилей позднее вступил в еще один спор касательно приоритета. – Прим. Автора.