После того, как путешествие было закончено, Кеплер описывает условия жизни на Луне. Лунный день, от восхода Солнца до заката, длится, приблизительно, две недели, столько же длится и лунная ночь – поскольку Луне, чтобы повернуться вокруг своей оси требуется около месяца; столько же времени требуется ей и чтобы завершить оборот вокруг Земли. В результате, она всегда повернута своим ликом к Земле, которую лунные создания называют своей Вольвой (от слова revolvere, поворачиваться). Повернутую к Земле поверхность Лун они же называют Субвольвианой; вторую половину, невидимую с Земли – Превольвианой. Общий для обеих частей год состоит из двенадцати дней-и-ночей, результатом чего является чудовищный контраст температур – раскаленные дни и ледяные ночи. Общим для обеих половин Луны является странное движение звездного неба – Солнце и планеты торопливо виляют вперед и назад в результате вращения Луны вокруг Вольвы. Эта вот "лунатическая" астрономия – в узаконенном двойном значении этого слова – была разработана Кеплером с чистым удовольствием; никто до сих пор (насколько мне известно) на такое не осмелился. Но когда дело переходит к условиям на самой Луне, картинка становится мрачной.
Превольвианцам хуже всего. Их долгие ночи не делаются более терпимыми по причине присутствия громадной Вольвы, как в другом полушарии, и превольвианцы, конечно же, никогда Землю не видели. Их ночи "изобилуют льдом и снегом, с безумствующими, пронизывающими ветрами". Вот только идущий за ночью день не сильно-то лучше: в течение четырнадцати наших суток Солнце никогда не покидает небосклона, нагревая воздух до таких температур, что он делается "в пятнадцать раз жарче, чем в Африке".
Субвольвианцам чуточку лучше по причине громадной Вольвы, которая делает их ночи более терпимыми, отражая немного солнечного света и тепла[298]. Видимая площадь Вольвы в пятнадцать раз превышает диск нашей Луны, и она находится в одном месте на небе, "как будто прибита гвоздями", но она, как и наша Луна, то вырастает, но уменьшается от полной до новой Вольвы. При полной Вольве Африка похожа на человеческую голову, отделенную от плеч; Европа – это девушка в длинном платье, склонившаяся, чтобы поцеловать эту голову, в то же самое время длинной рукой она манит прыгающего за ее спиной кота[299].
Горы Лавании намного выше земных; то же самое относится и к населяющим ее растениям и созданиям. "Рост здесь очень быстрый; все живет крайне быстро по причине набора громадной массы тела. (…) И рост, и гниение завершаются за один-единственный день". Все создания более всего похожи на громадных змей. "У превольвианцев нет фиксированных и безопасных жилищ; громадными ордами они пересекают, всего за один день, весь свой мир, следуя за отступающими водами на ногах, которые длиннее, чем у наших верблюдов, либо же на крыльях или на кораблях". Некоторые из них являются искусными ныряльщиками и дышат крайне медленно, так что они способны укрыться от палящего солнца на дне самых глубоких водоемов. "Те же, кто остаются на поверхности, доводятся до кипения полуденным Солнцем и представляют собой пропитание для подходящих орд кочевников. (…) Другие, не способные жить без дыхания, отступают в пещеры, куда вода подается по узким каналам, так что в течение долгого пути вода остывает и ее можно пить; но когда наступает ночь, эти создания выходят наружу за добычей". Кожа этих обитателей Луны губчатая и пористая, но если создание попадает под дневной жар, кожа тут же делается жесткой и обожженной, и к вечеру она спадает. Тем не менее, у них имеется странная любовь к тому, чтобы выйти на лучи Солнца в полдень, но недалеко от своих нор, чтобы быстро и безопасно вернуться в свои пещеры. (…)
В кратком приложении, субвольвианцам дозволено жить в городах, окруженных со всех сторон стенами – это лунные кратеры; но Кеплера интересуют только инженерные проблемы их постройки. Книга заканчивается тем, что Дуракотуса грозовой разряд пробуждает от его сна, а точнее, от его кошмара про доисторические громадные рептилии (сам Кеплер, естественно, не имеет о них понятия). Не удивительно, что Генри Мора "Сновидение" вдохновило на создание поэмы под названием Insomnium Philosophicum (Бессонные Философствования). Но более веселой является кеплеровская парафраза Самуэля Батлера под названием "Слон на Луне":
Он говорит – Обитатели Луны
Которые, когда Солнце сияет сверху в полдень,
Должны жить под землей в подвалах
Глубиной в восемь миль и восемьдесят в окружности
298
К этому предложению сам Кеплер дает следующую сноску:
Мы способны чувствовать теплоту лунного света с помощью аппаратуры. Если собрать лучи от полной Луны в вогнутое параболическое или сферическое зеркало, тогда в фокусе такого зеркала, где лучи встречаются, можно почувствовать теплое дыхание. Я отметил это явление в Линце, когда был занят другими экспериментами с зеркалами, совершенно не думая о тепле; я невольно оглянулся, чтобы увидать, кто это дышит мне в руку.
Как указал Людвиг Гунтер, который редактировал и переводил
299
Задняя часть африканской головы – это Судан, щека – Алжир; голова девушки – Испания, ее открытый рот – это Малага, ее щека – Мурсия; руки девушки – это Италия и Британия, эта последняя манит кота Скандинавии. – Прим. Автора.