Я с радостью принимаю ваше гостеприимство. Да хранит вас Господь за то, что вы сожалеете о страданиях моей страны. В нынешней всеобщей небезопасности никто не должен отказываться от какого-либо предложения убежища, как бы далеко оно не располагалось. (…) Всего доброго вам, вашей супруге и детям. Нашим единственным якорем остается Церковь, придерживайтесь ее. Молите Господа за нее и за меня.
Из Лейпцига на несчастной старой лошади он выехал в Нюрнберг, где посетил печатника. Затем – в Регенсбург, где располагался Парламент, главой которого был император, должный Кеплеру двенадцать тысяч флоринов.
В Ренегсбург он прибыл 2 ноября. Через три дня он свалился с горячкой. Свидетель сообщал, что "он не разговаривал, но направлял свой указательный палец то на свою голову, то в небо над собой". Другой свидетель, лютеранский проповедник, Якоб Фишер, писал в письме приятелю (24 января 1631 года):
Во время последней сессии Парламента, наш Кеплер прибыл в этот город на старой кляче (которую он потом продал за два флорина). Он был здесь всего три дня, когда почувствовал горячечное недомогание. Поначалу он думал, будто страдает от sacer ignis или нагноившихся прыщей и не обратил на это внимания. Когда же его горячка ухудшилась, ему пустили кровь без какого-либо результата. Вскоре его разум затуманился не уходящей горячкой. Он не говорил словно человек его положения. Его посетило несколько священников, успокоив его живой водой своего сочувствия (можно понять, что они дали ему последнее помазание – Прим. Автора). В ходе последней агонии, когда он отдал дух Богу, протестантский священник из Регенсбурга, Сигизмунд Кристофер Донаварус, мой родственник, утешал его, как пристоит слуге Божьему. Кончина случилась 15 ноября 1630 года. 19-го числа его похоронили на кладбище святого Питера, за городскими стенами.
В ходе Тридцатилетней войны кладбище было разрушено, и останки Кеплера были разбросаны по земле; зато сохранилась эпитафия, которую он написал сам для себя:
Mensus eram coelos, nunc terrae metior umbras
Mens coelestis erat, corporis umbra iacet.
Я измерил небеса, теперь я измеряю тени
Мысли были связаны размерами неба, но тело связано землей.
И еще в одном из его последних писем имеется параграф, который надолго остается в памяти:
Саган в Селизии (Силезии), в моей собственной типографии, 6 ноября 1629 года:
Когда бушует гроза, и государству грозит кораблекрушение, мы не можем сделать ничего более благородного, чем опустить якорь наших мирных исследований в почву вечности.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ: РАСХОЖДЕНИЕ ПУТЕЙ
1. БРЕМЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
1. Триумф Галилея
Еще раз мы должны будем сменить настроение и характер этого рассказа. Личности, интриги, вопросы судебной процедуры станут главными на сцене, когда мы обратимся к трагическому конфликту между новой космологией и Церковью.
Очень немногие исторические эпизоды представлены в литературе столь объемно, как процесс Галилея. Большая часть из написанного, что неизбежно, обладает пристрастным характером, от грубых искажений, через осторожные инсинуации, вплоть до попыток бесстрастного расхождения с общепринятым мнением путем бессознательных умолчаний. В эпоху, что стала "домом разделенным веры и разума", объективность является абстрактным идеалом; тем более, если рассматриваемый эпизод является одной из исторических причин этого разделения. Так как было бы глупо претендовать на исключение из данного правила, было бы честным заявить о собственной предвзятости, прежде чем просить у читателя довериться моей версии объективности. Среди моих самых ранних и наиболее живых впечатлений из Истории было сжигание еретиков живьем, которое устраивала испанская инквизиция, в связи с чем, трудно было ожидать нежного отношения к данному учреждению. С другой стороны, я установил, что личность Галилея в одинаковой степени была непривлекательной, в основном, на основании его отношения к Кеплеру. Его договоренности с Урбаном VIII и Священной Канцелярией[301] можно оценивать по-разному, поскольку доказательства в некоторых существенных моментах основываются на слухах и догадках; но вот его отношения с коллегой из Германии сводятся к немногим письмам, мы обладаем однозначной документацией. И в результате, большинство биографов Кеплера проявляют такую же нелюбовь в отношении Галилея, в то время как сторонники Галилео проявляют к Кеплеру нечто вроде виноватой нежности, которая выдает их смущение.
301
Священная канцелярия - Конгрегация римской и вселенской инквизиции; ныне Конгрегация вероучения. – Большой Энциклопедический Словарь