(…) В оппозиции к моим трудам все еще остаются некоторые закоренелые защитники любого из мельчайших аргументов перипатетиков[303]. Насколько я могу видеть, их образование с самого детства подпитывалось мнением, будто бы философствование является и не может быть ничем иным, как только всеобъемлющим обзором текстов Аристотеля, из фрагментов которых, после глубинных погружений, они способны быстро собрать и связать вместе огромное количество решений для любой из предложенных проблем. И они совершенно не желают поднимать глаз от этих страниц – как будто бы великая книга Вселенной была написана с тем, чтобы ее никто не мог прочесть, кроме Аристотеля, и лишь его глазами можно было видеть во веки вечные. (из "Писем о пятнах на Солнце", письмо третье, 1612)
После своего возвращения, летом 1611 года, во Флоренцию, Галилей тут же был вовлечен в ряд диспутов. Он опубликовал трактат относительно "Вещей, плавающих в воде" – название которого звучит совершенно невинно. Но в этой пионерской работе по современной гидростатике Галилей принял взгляд Архимеда о том, что тела либо плавают, либо тонут в воде в соответствии со своим удельным весом, что противоречило взглядам Аристотеля, будто бы это зависит исключительно от формы данных тел. Реакционеры тут же издали дружный вопль, размахивая своими каменными топорами. Еще больше они были раздражены тем, что Галилей, вместо того, чтобы заставить факты говорить за самих себя, применил свою любимую хитрость, упреждая аргументы перипатетиков, собирая их в якобы серьезный ударный кулак, чтобы затем весело (но с оттенком злорадства) полностью обратить их в прах. Лидером этих "застойных" академиков был некий Лодовико делле Коломбе (что означало "голубь"), отсюда и название "голубиная лига", которым Галилео со своими приятелями окрестил своих оппонентов. Сторонники Аристотеля опубликовали за шесть месяцев целых четыре книги, чтобы опровергнуть Рассуждения о вещах, плавающих в воде, и споры велись еще почти что три года. Завершились они полным поражением атаковавших, как в духовном, так и в физическом плане. Профессора Пальмерини и ди Грацция умерли в то время, как Галилей готовил свой ответный ход. Джорджио Кореззио утратил свой пост в университете Пизы, так как было выявлено, что он втайне перешел в греческую веру, а потом вообще сошел с ума; монаха Франческо Сицци, юного фанатика, который нападал на телескопические открытия Галилея, но, правда, защищал Плавающие Тела, колесовали в Париже за то, что он написал памфлет, направленный против короля Франции.
Кстати, знаменитый эксперимент со сбрасыванием пушечных ядер с наклонной пизанской башни был проведен не Галилеем, а его оппонентом, уже упомянутым Кореззио, и не ради опровержения, а в качестве подтверждения мнения последователей Аристотеля, будто бы более крупные тела должны падать быстрее, чем меньшие[304].
2. Солнечные пятна
Последующий год (1612) принес новые споры, имеющие более серьезные последствия. Эти споры касались пятен на Солнце.
Началось все это в Ингольштадте, в Баварии, где отец Шайнер, иезуит-астроном с огромной репутацией, и его молодой помощник Цисат, воспользовавшись плотным туманом, направили свой телескоп прямо на Солнце. Первым был выход Цисата, который, к собственному изумлению, открыл "несколько черных точек" на поверхности светила. Он воскликнул: "То ли Солнце плачет, то ли оно замарано пятнами!". После чего он передал инструмент своему наставнику.
303
Перипатетик, перипатетика, (peripatetikos, прогуливающийся – гр.). Ученик и последователь философа Аристотеля. Слово возникло на почве предания о том, что Аристотель преподавал своим ученикам философию во время прогулок. – Словарь Ушакова. Иными словами, сторонник взглядов Аристотеля.
304
Вопрос с пизанской башней (и другие примеры создания мифов в науке) подробно рассмотрен в книге Лейна Купера "