После длительных наблюдений, отец Шайнер в нескольких письмах сообщил об этом сенсационном открытии Маркусу Вельзеру из Аугсбурга, меценату науки, который покровительствовал и Кеплеру. Вельзер тут же опубликовал письма под псевдонимом "Апеллес", как просил его об этом Шайнер. После этого Вельзер отослал брошюру Кеплеру и Галилею, чтобы получить их мнение по данному вопросу.
Кеплер ответил сразу же. Он вспомнил, что и сам в 1607 году наблюдал пятно на Солнце, которое было "размером с чахлую вошь", которое он по ошибке принял за Меркурий, проходящий по поверхности Солнца[305]. Он посмеялся над своей ошибкой, после чего процитировал сообщения о подобных наблюдениях, начиная чуть ли не с царя Гороха[306], после чего высказал мнение, будто бы пятна – это нечто вроде окалины, возникающей по причине охлаждения Солнца на определенных "латках".
Галилей задержал собственный ответ более, чем на три месяца, после чего заявил о личном приоритете в данном открытии. Он утверждал, будто бы наблюдал солнечные пятна в течение уже восемнадцати месяцев, и что год назад показывал их "многим прелатам и благородным людям в Риме", правда, не называя ни единого имени данных свидетелей.
На самом же деле, солнечные пятна были открыты независимо и практически в одно и то же время Иоганном Фабрициусом из Виттенберга, Томасом Хэрриотом из Оксфорда, дуэтом Шайнер-Цисат и самим Галилеем. Похоже, что Херриот был первым, кто их наблюдал, но Фабрициус был первым, кто напечатал об этом, а Шайнер – вторым. Херриот, Фабрициус и Шайнер ни знали о параллельных открытиях других своих коллег, равно как никто из них не выдвигал каких-то особенных претензий в плане приоритета. Так что претензии Галилея были безосновательными, во-первых, потому что Фабрициус и Шайнер первыми опубликовали сообщения о своих открытиях, а во-вторых, поскольку сам Галилей не смог назвать ни единого свидетеля или же корреспондента, чтобы доказать свое первенство – тем не менее, мы же помним, насколько мелочным и осторожным он был для защиты своих претензий относительно приоритета в предыдущих случаях, сразу же высылая сообщения в форме анаграмм. Но, похоже, Галилей привык считать телескопические открытия в качестве эксклюзивной монополии – как сам он заявлял при случае:
Тут ничего не поделаешь, господин Сарси, что мне одному было дано открыть все новые явления на небе, и никому другому это не будет позволено. Это истина, которую нельзя отрицать ни по злому умыслу, ни из зависти.
Заявляя свой особенный приоритет в открытии солнечных пятен, после чего последовала скрытая атака на отца Штайнера, Галилей сам сотворил себе первого врага среди иезуитов-астрономов и начал тот роковой процесс, в результате чего весь орден встал против него.
Все это событие было тем более неуместным, поскольку ответ Галилея Маркусу Вельзеру был образцом четкости и научности методики. После этого письма последовали еще два Письма относительно солнечных пятен, которые были опубликованы в следующем году именно под этим названием. Галилей убедительно доказал, что пятна не были малыми планетами, окружавшими Солнце, как поначалу предположил Шайнер, но они располагаются прямо на поверхности солнца или близко к нему; что они вращаются вместе с Солнцем, постоянно меняя свою форму, а так же рассмотрел природу "испарений или выдыханий, облаков или же дымов". Таким образом было доказано, что не одна Луна, но даже Солнце проходило акты творения и распада.
Кроме того, в брошюре содержалась и первая, пока что робкая формулировка со стороны Галилея принципа инерции, а так же первое напечатанное заявление, сделанное в пользу системы Коперника. Вплоть до этой даты – а мы сейчас находимся в 1613 году, и Галилею почти пятьдесят лет – он защищал Коперника в беседах за обеденным столом, но никогда в печати. Интересующий нас фрагмент находится на последней странице Писем; начинается он с бездоказательной ссылки на спутники Сатурна, и продолжается следующим образом:
И, возможно, эта планета так же, не менее, чем рогатая Венера, замечательно соответствует системе великого Коперника, благосклонные ветры универсального откровения этой доктрины, похоже, направляются в нашу сторону, оставляя легкие опасения в виде туч или противных ветров (Письма относительно солнечных пятен, стр. 144).
Наконец-то, свершилось, первое публичное подтверждение, пускай и неопределенное по форме, ровно через четверть века после того, как Кеплер протрубил в коперниканский горн в своей Мистерии.
305
Данный эпизод представлял собой типичную кеплеровскую комедию ошибок. 28 мая 1607 года Кеплер производил наблюдения Солнца посредством импровизированной камеры-обскуры, которые образовывали узкие щели между кровельными дранками крыши его дома в Праге. Из-за щелей дождь заливал чердак; но их размер соответствовал отверстиям безлинзовой камеры; держа лист бумаги под такой дырочкой, Кеплер получал спроектированное изображение Солнца. В указанный день он наблюдал на спроектированном диске Солнца "маленькую, практически черную точку, размерами с некормленую вошь". Когда он отвел лист бумаги подальше от щели, тем самым увеличив размер диска до величины своей ладони, пятно увеличилось до размеров "маленькой мыши". Кеплер был убежден в том, что пятно было тенью Меркурия, и что сам он наблюдает прохождение планеты по солнечному диску. Он тут же помчался в Градчаны, в императорский дворец, и передал новость Рудольфу через лакея, поспешил обратно домой, там он заставил нескольких человек убедить себя в существовании черной точечки и подписать документ, подтверждающий это; в 1609 году он опубликовал трактат о событии, названный
306
Вольность переводчика. В оригинале "времена Шарлеманя", Карла Великого. – Прим.перевод.