Книга была незамедлительно и с шумными приветствиями воспринята. Что же касается Церкви, то против публикации не раздалось ни единого голоса; более того, кардиналы Боромео и Барберини – будущий римский папа Урбан VIII – написали Галилею письма с выражениями восхищения от всего сердца.
Реакционеры вели себя совершенно иначе. Когда любимому ученику Галилея, бенедиктинцу, отцу Кастелли (основателю современной гидродинамики) предложили место преподавателя в Университете Пизы, тогдашний ректор тут же запретил ему провозглашать вращение и движение Земли. Этим ректором был Артуро д'Эльчи, фанатический приверженец Аристотеля и член "голубиной лиги", который и сам опубликовал одну из брошюр, направленных против Вещей, плавающих в воде.
Первая серьезная атака против учения Коперника на религиозной основе, была проведена не церковниками, но мирянином – никем иным, как самим делле Коломбе, предводителем лиги. Его трактат Против Движения Земли содержал ряд цитат из Священного Писания, которые должны были доказать то, что Земля находится в центре Вселенной. Трактат ходил в рукописи в 1610 или 1611 году, до того, как Галилей впервые публично в печати заявил о поддержке Коперника, и в нем имя Галилея не упоминалось. Похоже, что возможный теологический конфликт самого Галилея беспокоил мало, так что прошел почти год, прежде чем он сам спросил мнение своего приятеля, кардинала Конти, по данной проблеме. Кардинал ответил на это, что, если рассматривать "неизменность" небес, то Писания выступают, скорее, в пользу взглядов Галилея, чем Аристотеля. Что же касается Коперника, прогрессивное (то есть, годичное) движение было приемлемым, но вот суточное вращение Писанию никак не соответствовало, если только не принять того, что некоторые фрагменты не следует воспринимать дословно, но подобная интерпретация была бы позволена "только лишь в случае большой необходимости" (письмо Галилею от Конти, 7 июля 1612 года).
"Необходимость" в данном контексте вновь означала только одно: если и когда будут представлены убедительные доказательства движения Земли. Но все это никак не влияет на свободу обсуждения относительных преимуществ систем Птолемея, Тихо де Браге или Коперника, принятых в качестве математических гипотез.
Здесь проблема должна была бы и закрыта, и, вероятно, так оно бы и случилось, если бы не гиперчувствительность Галилея к критике и его непреодолимое желание возразить. В конце 1612 года он находился неподалеку от Флоренции, где гостил на вилле своего приятеля Филиппо Сальвиати (которого обессмертил в своих великих Диалогах), когда до него дошли слухи, будто бы монах-доминиканец, отец Никколо Лорини, в частной беседе оспорил его взгляды. Галилей немедленно написал Лорини, прося дать объяснения. Лорини был пожилым джентльменом, которому уже исполнилось семьдесят лет, был он профессором церковной истории во Флоренции. В ответ доминиканец написал:
Мне никогда и в голову не приходило включаться в беседы подобного толка. (…) Я теряюсь в догадках, каковы основания могут быть для таких подозрений, поскольку сам я о подобном и не подумал бы. Действительно, правдой является то, что я, вовсе не из желания спорить, но только лишь ради того, чтобы не показаться отсталым тупицей, когда дискуссию начали другие люди, сказал несколько слов только лишь чтобы показать, что я жив. Я говорил, и сейчас скажу, что эти воззрения Иперникуса – или как там его зовут – похоже, враждебны божественному Писанию. Но все это меня мало беспокоит, поскольку у меня имеются и другие дела к исполнению (…)[307].
В следующем, 1613 году, случилась публикация "Солнечных пятен" и всеобщий их восторженный прием со стороны многих людей, включая и будущего папу римского. Все было просто замечательно. Но тут до Галилео дошел второй слух, на сей раз из Пизы. Он касался послеобеденной беседы за столом герцога Козимо. Этот банальный случай дал толчок тому, что впоследствии развилось в "величайший скандал в христианском мире".
3. Смещение бремени
Правоверный отец Кастелли, в настоящее время занимающий должность профессора математики в Пизанском университете, тот самый пост, с которого сам Галилей начал свою карьеру, был приглашен ко двору на обед. За столом присутствовала блестящая компания, включая мать герцога, вдовствующую герцогиню Кристину Лотарингскую, жену герцога, Мадлену Австрийскую, и ряд других гостей, среди которых был д-р Боскалья, профессор философии. Тон в беседе задавала мадам Кристина, которая взяла на себя роль доминирующей, словоохотливой и легкомысленной вдовушки. После обеда ей неожиданно, но срочно захотелось "узнать чего-нибудь" о пресловутых медичийских планетах. В первую очередь, ей хотелось знать их месторасположение, а во вторую – они реальны или всего лишь иллюзия. И Кастелли, и Боскалья торжественно заявили, что планеты реальны. Вскоре после того обед был завершен, и отец Кастелли отбыл.
307
Ряд историков (включая, относительно недавно, профессора де Сантильяну) пытался придать этому инциденту больше веса, заявляя, будто бы Лорини прочитал публично проповедь, направленную против Галилея. Но если бы он действительно прочитал ее (в День Поминовения Усопших, 2 ноября, как заявляет де Сантильяна), было бы глупо предполагать, чтобы он отрицал этот факт в письменной форме; опять же, сам Галилей говорил, что инцидент случился "в частной дискуссии". – Прим. Автора.