Конечный фрагмент Письма к Великой Герцогине посвящен чуду Иисуса Навина[308]. Поначалу Галилей поясняет, что вращение Солнца вокруг собственной оси является причиной движения всех остальных планет. "И точно так же, как прекращение сердцебиения должно прекратить любые движения органов у животного, если вращение Солнца будет остановлено, вращение всех остальных планет должно тоже прекратиться". Таким образом, он не только предполагает, вместе с Кеплером, что годовое обращение планет вызвано Солнцем, но и их суточное вращение вокруг своей оси – гипотеза ad hoc (специальная, для данной конкретной цели – лат.), не имеющая никаких более "строгих доказательств", если не считать аналогий с сердцем животного. И после этого Галилей делает вывод, что когда Иисус (Навин) воскликнул: "Остановись, Солнце!", Солнце прекратило вращение, и Земля, в результате тоже прекратила свое годичное и суточное движения. Но Галилей, который очень близко подошел к открытию закона инерции, знал лучше, чем кто-либо иной, что если бы Земля резко остановилась на своей орбите, горы и города разрушились бы, словно спичечные коробки, и даже самый неученый монах, который ничего не знает про импульсы движения, знал, что случается, когда лошади вдруг становятся на дыбы, и почтовая карета неожиданно останавливается, или же когда судно наскакивает на риф. Если бы Библия интерпретировалась по Птолемею, неожиданная остановка Солнца не имела бы какого-то существенного физического эффекта, так что чудо оставалось бы столь достоверным, как и остальные чудеса; если же ее интерпретировать в соответствии с Галилеем, Иисус Навин уничтожил бы не только филистимлян, но и всю Землю. То, что Галилей желал уйти подальше от подобных глупостей, показывало его презрительное отношение к уму своих оппонентов.
В Письме к Великой Герцогине Кристине кратко изложена вся трагедия Галилея. Пассажи, являющиеся классикой дидактической прозы, превосходные формулировки в защиту свободы мысли перемежаются софистикой, увертками и откровенным мошенничеством.
4. Донос
Почти целый год после Письма к Кастелли ничего особенного не происходило. Но вред был уже нанесен. Копии Письма пошли в народ, причем, при этом содержание искажалось, а последующие слухи исказили содержание еще больше. У людей, как старый отец Лорини, который годом ранее даже не слышал имени "Иперникуса", сложилось впечатление, будто бы восстал новый Лютер, отрицающий чудеса Библии и отрицающий авторитет Церкви посредством какой-то математической софистики. Совершенно типичной была реакция епископа Фьезоле, который потребовал, чтобы Коперника немедленно посадили в тюрьму, и он был ужасно изумлен, узнав, что тот уже семьдесят лет лежит в могиле.
В декабре (сейчас у нас 1614 год) случился публичный скандал, правда, не слишком масштабный. Доминиканский монах, отец Томмазо Каччини, которого перед тем в Болонье подвергали цензуре как демагога и подстрекателя, читал проповедь во флорентийской церкви Санта Мария Новелла. Выбрав для проповеди текст "и сказали: мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо?" (Деяния, 1:11), он начал нападать на математиков вообще и на Коперника в частности. Галилео тут же пожаловался начальникам Каччини в церковной иерархии. В результате, отец Луиджи Мараффи, генеральный проповедник ордена доминиканцев, прислал ему письмо с чистосердечными извинениями. "К несчастью, - писал Мараффи, - я обязан отвечать за все глупости, которые тридцать или сорок тысяч братьев могут или уже сделали" (письмо от 10 января 1615 года). Письмо иллюстрирует контраст в отношениях между высшими иерархами Церкви и необразованными фанатиками из нижних ее эшелонов.
На момент проповеди Каччини, отец Лорини находился с визитом в Пизе. 31 декабря Кастелли сообщает Галилею: "Из того, что я слышал, отец Лорини (находящийся здесь) был крайне опечален тем, что ваш замечательный священник зашел столь далеко". Но через несколько дней отцу Лорини кто-то показал копию Письма к Кастелли. Тот был шокирован до глубины души и сделал для себя список с Письма. По возвращению в свой монастырь – конвент святого Марка во Флоренции – он обсудил его содержание с братьями по ордену. Но теперь атмосфера была настолько напряженной, что они приняли решение, что Письмо следует направить в Священную Конгрегацию. 7 февраля 1615 года Лорини писал кардиналу Сфондрати: