Политика Аристотеля движется по не столь экстремистским, но по сути – аналогичным путям. Он критикует некоторые из наиболее провокационных формулировок Платона, но сам не только рассматривает рабство в качестве естественной основы социального порядка – "раб полностью лишен какого-либо дара к размышлениям" (цитата взята из его "Политики") – но и выражает сожаление относительно существования "среднего" класса свободных ремесленников и профессионалов, поскольку их внешняя похожесть на правителей способна дискредитировать последних. В связи с этим, в Образцовом Государстве все профессионалы должны быть лишены прав граждан. Здесь крайне важно понимать источник данного презрения Аристотеля к ремесленникам, мастеровым, архитекторам, инженерам и им подобным людям – в отличие, скажем, от высочайшего почета, которым дарили на Самосе Эвпалина, строителя туннеля. Здесь суть в том, что Аристотель считал, будто бы такие люди больше не будут нужны, поскольку прикладные науки и технологии свою задачу уже исполнили. Нет нужды в том, чтобы что-нибудь дополнительное могло быть изобретено с целью сделать жизнь более комфортной или приятной ибо "практически все признаки комфорта и социальных удобств уже обеспечены" и "все подобного рода нам уже предоставлено" (цитаты из "Метафизики" Аристотеля). Чистая наука и философия, которые "не имеют дел ни с жизненными удовольствиями, ни с жизненными потребностями", по мнению Аристотеля возникают лишь тогда, когда практические науки сделали все, на что они способны, а материальный прогресс пришел к своей остановке.
Даже эти беглые заметки могут указать на общее настроение, лежащее в основании данных философских взглядов: бессознательное стремление к стабильности и постоянству в валящемся мире, где любая "перемена" может быть лишь переменой к худшему, а "прогресс" может означать лишь стремление к катастрофе. Для Платона "перемена" практически синоним вырождения; его история творения это история последовательного появления все более низеих и менее стоящих форм жизни – от Божества, представляющего собой чистейшую, автономную Доброту, к Миру Реальности, состоящему только лишь из свершенных Форм или Идей, затем к Миру Явлений, который является тенью и копией предыдущего; и так далее, вниз, до человека: "Те из созданных первыми мужчин, что вели трусливую и беззаконную жизнь, соответственно возродились как женщины во втором поколении, и вот почему на данном конкретном этапе боги измыслили для них страстное стремление к копуляции". После женщин мы переходим к животным: "Звери, что передвигаются на четырех конечностях, произошли от мужчин, которые совсем не были знакомы с философией и никогда не глядели в небо"[45]. Это рассказ о постоянном Падении: теория спуска и вырождения – как противоположность эволюции путем восхождения.
Как это часто бывает с Платоном, невозможно сказать, следует ли все это понимать буквально или же только в качестве аллегории либо в форме эзотерического розыгрыша. Зато нет никаких сомнений в плане головного направления всей системы.
Нам придется снова и снова возвращаться назад, к Платону, чтобы уловить дух какого-нибудь последующего развития его идей. Но пока что давайте сохраним в себе этот существенный подход к платоновской космологии: его страх перемен, его презрение и отвращение к концепциям эволюции и изменчивости. Эти его идеи будут отдаваться в течение Средних Веков, наряду с сопутствующим стремлением в мир вечного, неизменного совершенства: