Одна из официальных функций Беллармино называлась "масте по сложным проблемам" при Римском Коллегиуме. Здесь он поддерживал постоянный контакт с самыми выдающимися астрономами столицы, отцами Клавиусом и Гринбергером, которые одни из первых поверили телескопическим открытиям Галилея и которые торжественно принимали Галилео в ходе его первого визита в Рим. Так что ни в коем случае нельзя говорить, будто бы противником Галилея в этой драме был темный фанатик. Независимость разума Беллармино доаолнительно доказывается тем фактом, что его opus magnum под названием Disputationes (Диспуты) в 1890 году на какое-то время был внесен в индекс запрещенных книг.
За шестнадцать лет до того, как быть ангажированным в дело Галилея, Баллармино был одним из девяти инквизиторов кардинальской конгрегации, которые участвовали в процессе Джордано Бруно – некоторые авторы пытались выискать некую зловещую связь между этими двумя событиями. Только никаой связи тут не существует. Бруно сожгли живьем 16 февраля 1600 года на римской Campo di Fiori (Площади Цветов), в ужаснейших обстоятельствах, как нераскаявшегося отступника от веры, который за семь лет, проведенных в тюрьме, не отказался от собственной богословской ереси и упорствовал до последнего[310]. Джордано Бруно и Мигель Сервет[311] (сожженный в 1533 году кальвинистами в Женеве), похоже, это единственные выдающиеся ученые, павшие жертвами религиозной нетерпимости шестнадцатого и семнадцатого столетий – ясное дело, не за свои научные убеждения, но религиозные[312]. Замечание Колриджа: "Если какой несчастный фанатик сам бросился в огонь, то им был Мигель Сервет" относится и к порывистому, обладавшему взрывным характером Бруно. Его доктрины бесконечности Вселенной и множественности населенных миров, его пантеизм и универсалистическая этика вызвали серьезное влияние на последующие поколения; но он был поэтом и метафизиком, а не ученым автором, следовательно, в рамках данного рассказа он не вмещается[313].
Мы проследили события 1615 года, от доноса Лорини на письмо Галилея, и личных действий Каччини в отношении поступков нашего ученого, вплоть до закрытия дела против него в ноябре того же года. Разбирательство было тайным, и сам Галилей в нем участия не принимал, но его римские знакомые знали, что что-то готовится, и сообщали ученомуу о всех слухах и о развитии событий. Этими информаторами Галилея были кардинал Пьеро Дини, архиепископ Фермо и монсиньор Джованни Чиамполи. Переписка 1615 года между ними и Галилеем существенна для понимания развития событий, которые привели к внесению труда Коперника в перечень запрещенных книг.
16 февраля Галилей отослал копию Письма к Кастелли кардиналу Дини с просьбой, чтобы тот показал его отцу Гринбергеру, а так же, если случится такая возможность, кардиналу Беллармино. В прилагаемом письме, как обычно, он жаловался на окружающую его враждебность. Голилей отметил, что Письмо к Кастелли было написано в спешке, и что он собирается его исправить и расширить. Как мы знаем, расширенная версия стала Письмом к герцогине Кристине.
Еще до того, как Дини ответил Галилею, Чиамполи написал под конец февраля (разрядка шрифта моя – А.К.):
Кардинал Барберини, который, как Вам известно из опыта, всегда восхищался Вашей ценностью, сообщил мне еще вчера, что в подобного рода взглядах ценил бы большую осторожность, чтобы не выйти за пределы рассуждений Птолемея или Коперника[314] и в не переступить окончательно определенных математикам границ. Что же касается Священного Писания, теологи считают, что говорить о нем следует только лишь им. Когда речь идет о подобного рода новинках, даже в случае чудесного гения, никто в достаточной мере не является господином собственного сердца, чтобы принять вещи так, как было сказано. (…).
Несколькими днями позднее, 3 марта, пришел ответ Дини (разрядка шрифта моя – А.К.):
С Преосвященным Беллармино (…) я долго разговаривал о тех вещах, о которых Вы мне написали. (…) Что касается Коперника, его Преосвященство прибавил, что не считает, будто бы готовится запрет провозглашения его взглядов. По мнению кардинала, самое худшее, что с ним может случиться, это то, что возникла бы потребность ввода в его труды неких комментариев, цель которых заключалась бы в том, чтобы обратить внимание на то, что целью его доктрины было спасение явлений, точно так же, как математики вводят эпициклы, хотя не верят в них ни в малейшей степени. Самостоятельно предпринимая такого рода средства осторожности, Вы в любых обстоятельствах можете говорить об этих вещах. Все, сказал он, которые до сих пор представляли строение мира, обращение приписывали Солнцу. Если же примется коперниканская система, сказал он, то в настоящее время не похоже, чтобы Библия представляла этому большую помеху, чем фрагмент: "Солнце веселится будто великан, что перебегает дорогу" и так далее, так как этот фрагмент все эгзегеты до сих пор понимали как то, что Солнцу было предписано движение. И когда я ответил, что ведь и это можно выяснить как уступку в пользу действующих форм выражения мысли, мне был дан ответ, что не следует слишком спешить с тем, какую сторону занять. (…) Так что Вы можете себе лишь поаплодировать.
310
Среди всего прочего, он настаивал на том, что "Христос не был Богом, всего лишь необычно способным фокусником… и что Сатана будет спасен" (из статьи о Бруно в "
311
Мигель Сервет (1509 или 1511 — 27.10.1553, Женева), испанский мыслитель, врач, учёный. Учился в Сарагосе, Тулузе, Париже. Изучал математику, географию, право, медицину. Издал с комментариями «Географию» Птолемея. Высказал идею о наличии лёгочного круга кровообращения. С позиций Пантеизм а выступил с резкой критикой догмата христианства о «троичности» бога. Отрицал также учения о предопределении, о «спасении верой», обличал папство. Вступил в острую полемику по богословским вопросам с Ж. Кальвином. Подвергался преследованиям как со стороны католиков, так и со стороны кальвинистов. Свои философские и естественнонаучные взгляды изложил в анонимно изданном в 1553 труде «Восстановление христианства». В 1553 по доносу Кальвина был арестован инквизицией в г. Вьенн (Дофине). С. удалось бежать, но по пути в Италию он был схвачен в Женеве, обвинён кальвинистами в ереси; после отказа отречься от своих взглядов С. был сожжён. В 1903 в Женеве кальвинистская церковь воздвигла в честь С. памятник. - БСЭ
312
Споры по поводу "дела Бруно" не стихают до сих пор. Краткий компедиум можно изложить следующим образом: Бруно судили не как ученого-мыслителя, а как беглого монаха-доминиканца и отступника от веры. Материалы по делу Бруно рисуют портрет не безобидного философа, но сознательного и активного врага Церкви, яркого общественного пропагадиста своих идей.
Бруно создал собственное учение, весьма далекое от христианского: с его точки зрения Бог переставал быть Личностью и создателем Вселенной, он сам становился и растворялся во Вселенной. По сути Бруно проповедовал пантеизм (смешиваяя Бога с Природой), активно занимался магией и оккультизмом, отстаивал идею переселения душ, с атеистической точки зрения развенчивал истинность христианских Таинств, надсмехался на Причастием как над Истинным Телом Христа, богохульствовал открыто над идеей Беспорочного Зачатия и рождения Христа от Девы Марии. Все это естественно привело к конфликту с Католической Церковью.
8 лет его Инквизиция уговаривала прекратить хулу Христа, а главное - прекратить пропаганду своих антихристианских взглядов в богословской литературе и с кафедр университетов Европы. Но, как говориться, нашла коса на камень - Бруно оказался непоколебимым фанатиком и вел себя в тюрьме просто вызывающее - рассказывал хамские анекдоты верующим сокамерникам о Деве Марии, вырывал из рук тюремного кюре Причастие и топтал его каблуком, доказывая, что это просто хлеб.
По сути, достаточно было раскаяния Бруно и прекращения им антихристианской пропаганды в масштабах целой Европы - и его бы не казнили.
Времена тогда были тяжелые и конфликтные - и церковники, и еретики, и протестанты уничтожали друг друга за идеи не смущаясь - речь шла об духовной власти богословских учений над целыми странами и народами.
Выпустить нераскаянного и дерзкого еретика Церковь просто не могла - в Женеве Кальвин точно так же сжигал на костра католиков, лютеране в Германии развязали "охоту на ведьм", а способствовать созданию новой враждебной христианству оккультной эзотерической религии с Бруно во главе - РКЦ просто не могла себе позволить. (Как и ныне РПЦ против свободного распространения такие же сектантских и эзотерических учений в России.)
Что, конечно, не оправдывает казнь даже за сатанинские идеи по нынешним меркам - но вполне вписывается в реалии того времени: ереси и святотатство над христианской верой тогда являлось уголовным преступлением.
Кстати, учение Коперника - тоже католического священника - Бруно вовсе не "распространял", а скорей, опошлил и вульгаризировал в духе своего оккультно-магического мировоззрения: Вселенная у Бруно стала "Бесконечным Богом", Бог - просто бессмертным человеком, а человек - сам стал Богом. управляющий Миром. И "Вселенский Разум" - это единство "разумов Вселенной, Бога и Человека"..
Стать же Богом (по Бруно) человек, который не только тварное существо, но "духовно-эзотерическое", может с помощью магии, астрологии и алхимии ..
Естественно, благочестивый католик Коперник вовсе такого не утверждал, ограничиваясь только научной астрономией... (с другими взглядами можно ознакомиться здесь:
http://www.bolshoyvopros.ru/questions/57832-za-chto-vse-taki-sozhgli-dzhordano-bruno.html ) - Прим.перевод.
313
Удивительно, насколько безразличной была реакция ученых на мученичество Бруно, во всяком случае, в Германии. Это иллюстрирует богатая корреспонденция Кеплера, которая затрагивает множество различных тем, но про Бруно там едва-едва упоминается. Одним из любимых корреспондентов Кеплера пражского периода был врач Бренггер из Кальтбеурена, человек с величайшей эрудицией и широким кругом интересов. В письме от 1 сентября 1607 года Бренггер мимоходом упоминает теорию множественности миров "Джордано Бруно из Ноли". Это было через восемь лет после казни Бруно, только Бренггер, похоже, явно о ней не знал. Кеплер ответил (30 ноября 1607 года), что "не только несчастный Бруно, которого изжарили на угольях в Риме, но и мой достойный Тихо верил, будто бы звезды населены". (Здесь он даже совершил один из своих чудовищных каламбуров: "infelix ille Prunus prunis tostus Romae" (несчастными Prunus=Бруно поджаренный Рим – перевод с лат. Google translator). В следующем письме (7 марта 1608) Бренггер написал: "Ты говоришь, что Джордано Бруно изжарили на угольях, из чего я делаю вывод, что его сожгли на костре", после чего спросил, зачем это было сделано. "Мне жаль этого человека", - прибавил он же. Кеплер в ответ (5 апреля) написал: "О том, что Бруго сожгли в Риме, я узнал от магистра Вакхера; судьбину свою он снес достойно. Он утверждал, будто бы все религии – это тщета и заменил Бога колесами и точками". Из этого Бренггер сделал вывод, будто бы Бруно сошел с ума, и удивлялся, откуда взялась "храбрость" у человека, отказавшегося от Бога (25 мая 1608 года). Вот как два современника Джордано Бруно прокомментировали его сожжение живьем. – Примечание Автора.
314
То есть, чтобы считать их только лишь математическими гипотезами, в том же понимании, как в предисловии Осиандра. – Примечание Автора