В интеллектуальном плане разделение было сделано более удовлетворительно, его было легче ухватить путем приписывания двум частям вселенной различного сырья и различных видов движения. В подлунном мире вся материя состоит из различных комбинаций четырех элементов: земли, воды, воздуха и огня, которые сами по себе были комбинациями двух противоположностей: жара и холода, сухости и влаги. Природа этих элементов требует, чтобы они перемещались по прямым линиям: земля вниз, огонь вверх, воздух и вода перемещаются по горизонтали. Атмосфера заполняет всю подлунную сферу, хотя верхние слои состоят уже не из истинного воздуха, но из субстанции, которая, если придать ей движение, будет гореть и порождать кометы и метеоры. Все четыре элемента постоянно трансформируются друг в друга, и в этом как раз и заключается суть всех перемен.
Но если мы движемся за пределы лунной сферы, здесь уже ничего не меняется, равно как здесь нет ни одного из четырех земных элементов. Небесные тела состоят из совершенно иного, чистого и неизменного "пятого элемента", который делается тем чище, чем дальше отстоит от Земли. Естественное движение пятого элемента, в отличие от четырех земных элементов, это движение по окружности, поскольку сфера является единственной совершенной формой, а движение по окружности представляет собой единственное совершенное движение. Круговое движение не имеет начала и конца; оно возвращается в само себя и длится вечно: это движение без перемен.
Система обладала и еще одним преимуществом. Она представляла собой компромисс между двумя направлениями философии. С одной стороны, здесь имелась "материалистическая" тенденция, которая была начата ионийцами, после того продолжалась людьми вроде Анаксагора, который считал, будто бы homo sapiens свое превосходство обрел, благодаря ловкости собственных рук; Гераклида, рассматривавшего Вселенную как продукт динамических сил в вечном течении; кульминацией этого направления стали Левкипп с Демокритом, первые атомисты. Противоположная тенденция, начатая элеатиками[51], крайнее выражение нашло у Парменида, который учил, будто бы все кажущиеся изменения, эволюция и упадок были иллюзиями органов чувств, поскольку все существующее не может возникнуть из чего-либо, что не является этим существующим или же отличается от него; и что Реальность, стоящая за Иллюзией, является неделимой, неизменной, и что она находится в состоянии статического совершенства. Таким образом, если для Гераклида реальность представляет собой постоянный процесс Перемен и Становления, мир динамических напряжений, творческих натяжений между противоположностями, для Парменида реальность является твердой, не созданной, вечной, неподвижной, неизменной, единообразной сферой.
Конечно же, предыдущий абзац является плачевным упрощением разработок одного из наиболее оживленных периодов философских дебатов; но моя цель заключается лишь в том, чтобы показать, насколько аккуратно аристотелевская модель Вселенной решает основную дилемму, отдав подлунный мир материалистам, позволив ему управляться девизом Гераклита "все изменяется"; в то время как остальная часть Вселенной, вечная и неизменная, живет под лозунгом Парменида: "никаких перемен когда-либо".
Повторюсь, это не было примирением, всего лишь противопоставление двух взглядов на мир или же "чувствований мира", оба которых до самой глубины обращаются к умам людей. Этот призыв обрел дополнительную силу когда, на более позднем этапе, когда простое противопоставление уступило место градации между противоположностями; когда оригинальная двухэтажная вселенная Аристотеля – подвал плюс чердак – была заменена продуманно градуированной, многоэтажной структурой; космической иерархией, где каждый объект и создание имеют конкретное и точное, предписанное ему "место", поскольку позиция этого объекта и создания в многослойном пространстве между располагающейся внизу землей и находящимися высоко вверху небесами определяет ранг данного явления на Шкале Ценностей, в Цепи Бытия. Мы еще увидим, что данная концепция замкнутого в себе космоса, ранжированного как аппарат Государственной Службы (за исключением того, что здесь нет повышений, одни только понижение в должности) выжила в течение чуть ли не полутора тысяч лет. Это была истинная Мандаринская Вселенная. В течение этих долгих столетий, европейская мысль имела больше общего с китайской или индийской философией, чем со своим собственным прошлым и будущим.
Тем не менее, даже если европейская философия была всего лишь серией примечаний к Платону, и хотя Аристотель тысячу лет держал переднюю стражу в физике и астрономии, их влияние, когда все уже было сказано, зависело не столько от оригинальности их учений, как в процессе естественного отбора в ходе эволюций идей. Из ряда идеологических мутаций конкретное общество выберет ту философию, которую оно подсознательно чувствует такой, что лучше всего подойдет для своих потребностей. Всякий раз, в течение последующих столетий, когда культурный климат Европы менялся, компоненты двойной звезды тоже меняли свой вид и цвет: Блаженный Августин и Фома Аквинский, Эразм и Кеплер, Декарт и Ньютон – каждый из них читал в них различное послание. Не только туманные места и противоречия у Платона, диалектические скачки у Аристотеля допускают широкий спектр толкований и сдвиг акцентов; но, беря обоих совместно или попеременно, путем объединения отдельных граней каждого из них, общий результат можно было развернуть практически на сто восемьдесят градусов; мы еще увидим, что "Новый Платонизм" шестнадцатого века во многих отношениях был противоположностью неоплатонизма раннего средневековья.
51
Элеатики – здесь: философская школа из города Элея, старинного греческого города в юго-западной Италии, которая "расцвела" здесь в V в. до н.э. (Ксенофан, Парменид и Зенон) – Оксфордский словарь