В этом контексте мне следует кратко вернуться к платоновской ненависти к переменам – к "созданию и распаду" – которые приписывают подлунной сфере столь сомнительную репутацию трущоб вселенной. Аристотель лично эту нелюбовь не разделял. Как заядлый биолог он рассматривал все перемены, все перемещения в природе в качестве целенаправленных и имеющих значение – даже движение неодушевленных тел: камень должен был упасть на землю точно так же, как лошадь обязана галопом вернуться в конюшню, поскольку здесь их "естественное место" во вселенской иерархии. У нас еще будет случай, чуточку позже, подивиться тому катастрофическому эффекту, который данная аристотелева мозговая волна вызвала в европейской науке, пока же что я хочу указать лишь на то, что отношение Аристотеля к Перемене, пускай сам он отвергает эволюцию и прогресс, не столь пораженческое, как у Платона. Но неоплатонизм, в его доминирующем направлении, игнорирует инакомыслие Аристотеля в этом существенном моменте, он берет из двух миров лишь самое худшее. Он принимает аристотелевскую схему Вселенной, но делает подлунный мир платоновской юдолью теней; неоплатонизм следует платоновской доктрине того, что естественный мир является бледной копией идеальных Форм – которые Аристотель отверг – и еще он следует за Аристотелем, размещая Первичного Движителя за пределами границ мира. Последствием становится построение окруженной сенами вселенной, защиты от варварских набегов Перемен; гнезда сфер-внутри-сфер, вечно вращающихся внутри самой себя, тем самым скрывая собственную позорную тайну – о том что центр инфекции надежно изолирован в подлунном карантине.
В бессмертной притче о Пещере, где закованные в цепи люди стоят спинами к свету, воспринимая лишь игру теней на стенке, не осознавая того, что это всего лишь тени, не зная пропитанной сиянием Реальности за пределами Пещеры – в этой аллегории человеческого существования Платон дернул архетипическую струну, столь же наполненную отражениями, как и пифагоровская Гармония Сфер. Но когда мы размышляем о неоплатонизме и схоластике как о конкретных формах философии и проводниках в жизни, у нас может возникнуть соблазн повернуть игру вспять и обрисовать основателей Академии и Лицея как двух перепуганных человечков, стоящих в Пещере их самости, глядящих на стенку, прикованных к своим местам в этом катастрофическом веке, повернутых спиной к пламени героической эпохи Греции и отбрасывающих гротескные тени, которые будут преследовать человечество целое тысячелетие и даже еще дольше.
5. РАЗРЫВ С РЕАЛЬНОСТЬЮ
1. Сферы внутри сфер (Эвдокс)
В замкнутой вселенной, где неподвижные звезды никаких проблем не представляли, вызов пониманию пришел от планет; главной задачей космологии стала разработка системы, которая бы объясняла, как движутся Солнце, Луна и оставшиеся пять планет.
Задача еще более сузилась, когда сентенция Платона, будто бы все небесные тела движутся по идеальным окружностям, превратилась в первую академическую догму в первом учреждении, носившем это славное имя. Теперь задача академической астрономии сводилась к доказательству того, что кажущиеся неправильными блуждания планет были результатом некоей комбинации нескольких простых, круговых и равномерных движений.
Первая серьезная попытка была сделана учеником Платона, Эвдоксом[52], после чего ее подшлифовал ученик Эвдокса – Каллипп[53]. Попытка была изобретательной – Эвдокс был блестящим математиком, которого мы должны благодарить за большую часть пятой книги Эвклида. В ранних геоцентрических моделях вселенной каждая планета – как мы помним – была закреплена на собственной прозрачной сфере, и все эти сферы вращались вокруг Земли. Но, так как такая модель не учитывала неправильности в их движениях, такие как неожиданные остановки и попятное перемещение в течение какого-то времени: их "остановки" и "ретроградные перемещения", Эвдокс приписал каждой планете не одну, а несколько сфер. Планета крепилась к точке на экваторе сферы, которая вращалась вокруг собственной оси "А". Два конца этой оси были запущены на внутреннюю поверхность концентричной большей сферы, "S2", которая вращалась уже вокруг другой оси – А2 – и кружит ось "А" вокруг нее. Ось сферы S2 крепится к следующей, еще большей сфере, S3, которая вращается вокруг иной оси, А3; и так далее и тому подобное. Таким образом, планета участвует во всех независимых обращениях различных сфер, которые образуют ее "гнездо"; и вот теперь, позволив, чтобы каждая сфера вращалась при соответствующем наклоне и с соответственной скоростью, появилась возможность крайне приблизительно – в те времена, даже очень и очень грубо - воспроизвести реальное движение каждой планеты[54]. Солнце с Луной требовали для себя гнезд из трех сфер, другие планеты – по четыре сферы, что (вместе со скромной одинарной сферой, приписанной множеству неподвижных звезд) давало всего двадцать семь сфер. Каллипп улучшил систему за счет того, что прибавил еще семь сфер, в результате чего сфер стало тридцать четыре. И как раз в этот момент появился Аристотель.
52
Эвдокс (Евдокс) Книдский (Éudoxos Knídios) (около 408 — около 355 до н. э.), древнегреческий математик и астроном. Ученик Архита Тарентского. Э. К. путешествовал по Греции и Египту, затем поселился на родине в г. Книд; основал школу математиков и астрономов. Е. К. первый дал общую теорию пропорций (изложена в 5-й книге «Начал» Евклида); по свидетельству Архимеда, Э. К. принадлежит приём доказательства методом исчерпывания. В астрономии сделал одну из первых попыток построения теории движения планет. Сочинения Э. К. до нас не дошли. - БСЭ
53
Древнегреческий астроном Каллипп уточнил обнаруженное Евктемоном неравенство астрономических времён года. Согласно измерениям Каллиппа, от весеннего равноденствия до летнего солнцестояния проходит 94 суток, от летнего солнцестояния до осеннего равноденствия — 92 суток, от осеннего равноденствия до зимнего солнцестояния — 89 суток, от зимнего солнцестояния до весеннего равноденствия — 90 суток.
Каллипп видоизменил метонов цикл греческого летосчисления, сократив 4 метоновых цикла (19 солнечных лет = 235 лунным месяцам = 6940 суток) на 1 день и составив, таким образом, пятый цикл в 27759 дней = 940 лунным оборотам, так что у него на каждый синодический месяц приходилось 29 дней 12 часов 44' 25'', то есть излишек лишь в 22''. Начало цикла Каллиппа, вероятно, летнее солнцестояние 330 до н. э. Цикл Каллиппа применяется в антикитерском механизме — античном астрономическом расчётном устройстве, созданном во 2 веке до н. э.
Как сообщает Аристотель в трактате "О небе", Каллипп пытался усовершенствовать модель вложенных сфер, предложенную Евдоксом, сохранив для Сатурна и Юпитера одинаковое с Евдоксом число сфер, добавив для Солнца и для Луны ещё по две сферы, а для прочих планет — ещё по одной.
В честь Каллиппа назван кратер на Луне – сайт http://www.people.su/47881.
54
Эвдокс сделал первую серьезную попытку поставить астрономию на точную геометрическую основу. Его модель не может претендовать на отображение физической реальности, но по чисто геометрической элегантности она не имеет равных себе в астрономии до Кеплера и, естественно, она превосходит Птолемея. Работала система, если говорить вкратце, следующим образом: Самая внешняя (S4) из четырех сфер, образующих планетное "гнездо" воспроизводила кажущееся суточное вращение; ось (А3) сферы S3 была перпендикулярна эклиптике, то есть, ее экватор вращался в плоскости эклиптики, в зодиакальном периоде внешних планет и внутренних планет в течение одного года. Две внутренние сферы служили для учета движения по широте, для остановок и попятного движения. Сфера S2 имела свои полюса на экваторе сферы S3, то есть, на зодиакальном круге; период вращения сферы S2 совпадает с синодическим периодом планеты. Сфера S1 имеет тот же период вращения, зато она вращается в противоположном направлении; ось А1 наклонена к оси А2 под углом, который различен для каждой из планет. Сама планета крепится на экваторе сферы S1. Объединенные вращения сфер S1 и S2 заставляют , чтобы планета описывала лемнискату (удлиненную "восьмерку") лежащую вдоль зодиака. Детали см. у Дрейера (глава 4) и Духема (стр. 111-123) в их указанных работах. – Прим. Автора