В первую очередь, александрийских астрономов вряд ли можно обвинить в невежестве. У них имелись более точные инструменты для наблюдений за звездами, чем были у Коперника. Сам он, как мы еще увидим, практически и не беспокоился звездными наблюдениями; он полагался на наблюдения Гиппарха и Птолемея. Относительно реального движения в небесах он знал не более того, что знали они. "Каталог неподвижных звезд" Гиппарха и "Таблицы для расчетов движений планет" Птолемея были настолько надежными и точными, что служили, после нескольких незначительных поправок, в качестве навигационных руководств Колумбу и Васко да Гаме. Эратосфен, еще один александриец, рассчитал диаметр земли, получив 7850 миль, ошибившись всего на 1/2 процента; Гиппарх вычислил расстояние до Луны как 30 1/4 диаметров Земли – с ошибкой всего лишь в 0,3 процента[61].
Таким образом, если нас интересуют фактические знания, Коперник был не лучшим, а в некоторых отношениях и худшим астрономом, чем греки из Александрии, жившие во времена Иисуса Христа. У них имелись те же самые данные наблюдений, те же самые инструменты, те же самые "ноу-хау" в геометрии, что и у него. Они были великаны в "точных науках". Тем не менее, им не удалось увидеть того, что Коперник увидел после, ну а Гераклид с Аристархом – видели еще до них: что движением планет со всей очевидностью управляют Солнце.
Я уже говорил о том, что нам следует остерегаться слова "очевидность", но в данном конкретном случае его использование полностью оправданно. Для последователей Гераклида и Пифагора гелиоцентрическая гипотеза не была удачной догадкой, к этому их привел наблюдаемый факт того, что внутренние планеты вели себя словно спутники Солнца, и что попятное движение, равно как и изменение расстояние до Земли у внешних планет в такой же степени управлялись Солнцем. Таким образом, к концу второго столетия до нашей эры у греков в руках имелись все основные элементы головоломки[62], тем не менее – им не удалось собрать ее; а точнее – собрав их все вместе, они опять разобрали головоломку по кусочкам. Им было известно, что орбиты, периоды вращения и скорости перемещения пяти планет были связаны, и зависели, от Солнца – тем не менее, в той системе мироздания, которую они завещали миру, этот обладающий всеохватной важностью факт они полностью проигнорировали.
Эта умственная "куриная слепота" ума является тем более примечательной, что, будучи философами, они были осведомлены о ведущей роли Солнца, которую они же, в качестве астрономов, тем не менее, отвергали.
Несколько цитат позволят проиллюстрировать данный парадокс. Цицерон, к примеру, чьи знания астрономии, естественно же, полностью основывались на греческих источниках, писал в "Республике": "Солнце… правитель, князь и предводитель других звезд, его единый и управляющий принцип Вселенной настолько велик, что лучи его освещают и заполняют все сущее… Орбиты Меркурия и Венеры следуют за ним как его компаньоны".
Плиний пишет веком позднее: "Солнце движется среди планет, направляя не только календарь и Землю, но и сами звезды вместе с небом".
Плутарх рассуждает подобным образом в "Лике на лунном диске":
Но в общем, как можем мы сказать: Земля находится в центре – в центре чего? Вселенная бесконечна; и бесконечность, у которой нет ни начала, ни конца, нет и центра… Вселенная не предназначила какого-то фиксированного центра для Земли, которая плавает без руля и ветрил через бесконечную пустоту без надлежащей цели…
В четвертом столетии нашей эры, когда темнота окончательно замкнулась над миром античности, Юлиан Отступник[63] писал о Солнце: "Оно ведет в танце звезд; его предвидение направляет все поколения в природе. Вокруг него, их Царя, планеты кружат в танце, они кружатся вокруг него в совершенной гармонии своих точно описанных расстояний, что подтверждено мудрецами, которые следят за происходящим на небесах".
И, наконец, Макробий[64], который жил около 400 г.н.э., комментирует пассаж из Цицерона, который я уже приводил:
Он называет Солнце правителем всех остальных звезд, поскольку Солнце отмеряет их прохождение вперед и назад в точных пределах, равно как имеются точно отмеренные пределы, которые определяют предшествование и запоздание планет по отношению к Солнцу. Таким образом, сила и право Солнца регулирует направление остальных звезд в строго установленных пределах.
Здесь мы видим доказательство того, что до самого конца античного мира учение Гераклида и Аристарха хорошо помнили; что истину, однажды открытую, можно спрятать, захоронить под поверхностью, но не уничтожить. Тем не менее, вселенная Птолемея с Землей в центре, игнорируя особую роль Солнца, удерживала монополию в научном мышлении в течение пятнадцати столетий. Как можно объяснить этот удивительный парадокс?
61
Расстояние до Солнца нельзя было вычислить, даже приблизительно, до изобретения телескопа: Птолемей принял это расстояние равным 610 земных диаметров (истинное значение – 11500); но Коперник был не намного лучше: он принимал это расстояние равным 571 земной диаметр. Что же касается неподвижных звезд, Птолемею было известно, что расстояние до них огромно по сравнению с Солнечной системой; он говорил, что, по сравнению со сферой звезд, "Земля словно точка". – Прим. Автора, сделанное по книге Дрейера.
62
Понятное дело, про эллиптичность планетных орбит они тогда не знали, но об этом смотри примечание ниже. – Прим. Автора.
63
Фла́вий Кла́вдий Юлиа́н (лат.
64
Амвро́сий Феодо́сий Макро́бий (лат.