Теория эманаций была оформлена более специфическим, христианским образом в работах Небесная Иерархия и Церковная Иерархия вторым наиболее влиятельным среди неоплатоников мыслителем, известным как псевдо-Дионисий. Вероятно, он жил в пятом веке и осуществил самую успешную божественную подделку в истории религии, притворившись, будто бы автором его работ был Дионисий Ареопаг, афинянин, упомянутый в Деяниях Апостолов (XVII: 34) как человек, обращенный в христианство самим Святым Павлом. В девятом столетии работы были переведены на латынь Джоном Скотом, и с тех пор они оказали громадное влияние на средневековые умы. Это именно он описал высшие ступени лестницы, представив нам закрепленную иерархию ангелов, которые впоследствии были приписаны к звездным сферам, чтобы удерживать их в движении: Серафимы проворачивали Первый Движитель[88], Херувимы – сферу неподвижных звезд, Престолы – сферу Сатурна; Власти, Добродетели и Силы – сферы Юпитера, Марса и Солнца; Господства и Архангелы – сферы Венеры и Меркурия, ну а уже меньшие ангелы приглядывали за Луной[89].
Если верхняя часть лестницы была платоновской по происхождению; то нижние ступени обеспечивались аристотелевской биологией, заново открытой около 1200 года. Особенно важным становится его "принцип непрерывности" между, на первый взгляд, разделенными царствами природы:
Природа настолько плавно переходит от неодушевленного к одушевленному, что эта непрерывность делает границы между ними практически неразличимыми; отсюда и наличие среднего вида, принадлежащего обоим порядкам. Растения идут сразу же после неодушевленных вещей; и растения различаются между собою в той степени, какой они кажутся участвующими в жизни. Для класса, взятого как целое, по сравнению с другими телами, будет ясно, что он одушевлен; но по сравнению с животными – растения явно неодушевленные. И переход от растений к животным непрерывен; кое-кто может задать вопрос, к растениям или животным принадлежат некие морские формы жизни, поскольку многие из них закреплены к камням и гибнут, если их от таких камней оторвать[90].
"Принцип непрерывности" сделал не только возможной аранжировку всех живых существ в иерархию согласно таким критериям как "степень совершенства", "силы души" или "реализации возможностей" (которая, естественно, никогда точно определена не была). Благодаря нему, появилась возможность объединить две половинки цепи – подлунную и звездную – в единую и непрерывную, без отрицания существенных различий между этими частями цепи. Соединительное звено было основано, по словам Фомы Аквинского, в двойственной природе человека. В непрерывности всего существующего, "наинизший член высшего рода всегда располагается на границе над высшим членом низшего рода"; это является истиной для зоофитов, которые наполовину растения – наполовину животные, но это же в одинаковой степени верно и для человека, который
обладает в одинаковой степени характерами обоих классов, поскольку он приписан к наинизшему члену класса находящихся выше тел, конкретно же, людская душа, находящаяся в самом низу последовательности интеллектуального бытия – и в связи с этим, является горизонтом и пограничной линией для материальных и нематериальных вещей[91].
Цепь, теперь и таким образом объединенная, от престола Господня достигала сейчас никому не нужного червя. Она была продолжена и дальше вниз, через иерархию четырех стихий в неодушевленную природу. Там, где нельзя было найти очевидных подсказок для определения "степени совершенства" объекта, астрология и алхимия предоставляли ответ, устанавливая "связи" и "влияния", благодаря чему, теперь каждая планета ассоциировалась с днем недели, металлом, цветом, камнем, растением, определяя их место в иерархии. Последующее продвижение цепи вниз вело в коническую пещеру внутри Земли, вокруг сужающихся склонов которой девять иерархий дьяволов было расположено в концентрических кругах, дублируя девять небесных сфер; Люцифер, занимающий вершину конуса в самом центре Земли, отмечал наихудший конец цепи.
88
Этот
90
Аристотель,