В том случае, когда разум расщеплен, его отделы, обязанные, вроде, дополнять один другого, развиваются автономно путем самоопыления, изолируя себя от реальности. Такова средневековая теология, отрезанная от балансирующего влияния изучения природы; такова и средневековая космология, отрезанная от физики; такова и средневековая физика, отрезанная от математики. Цель отступлений в этой главе, которые, казалось бы, уводят нас далеко от темы, заключается в том, чтобы показать, что космология на данном отрезке истории не является результатом равномерно-линейного, "научного" развития, но, скорее, наиболее поразительным образным символом ментальности этих времен – проекцией тогдашних конфликтов, предубеждений и особых способов двоемыслия относительно столь замечательных небес.
3. ВСЕЛЕННАЯ СХОЛАСТОВ
1. Оттепель
Я сравнивал Платона и Аристотеля с двойной звездой, составные элементы которой видимы попеременно. Говоря в общих чертах, с пятого по двенадцатое столетие в центре внимания находился неоплатонизм в той форме, в которой его импортировали в христианство святой Августин и псевдо-Дионисий. Но с двенадцатого по шестнадцатый века пришла очередь Аристотеля.
За исключением двух логических трактатов ("Категории" и "Об интерпретации"), работы Аристотеля до двенадцатого столетия нашей эры были неизвестны – они были погребены и забыты, вместе Архимедом, Эвклидом, атомистами и остальной частью науки греков. Те знания, которым удалось выжить, выдавались в отрывочных и искаженных латинскими компиляторами и неоплатониками версиях. Если говорить о науке, первые шестьсот лет закрепившегося христианства представляли собой ледниковый период, и только бледная луна неоплатонизма отражалась в покрытой льдом тундре.
Оттепель пришла не по причине неожиданного восхода Солнца, но посредством блуждающего Гольфстрима, который проложил себе путь от Аравийского полуострова через Месопотамию, Египет и Испанию: благодаря мусульманам. В седьмом-восьмом веках нашей эры их поток подхватил остатки греческой науки и философии в Малой Азии и Александрии, после чего перенес их окольным и довольно случайным путем в Европу. Начиная с XII столетия и далее, работы и фрагменты трудов Архимеда и Гиерона Александрийского, Эвклида, Аристотеля и Птолемея заплыли в Христианский Мир подобно фосфоресцирующим обломкам кораблекрушения. Насколько извилистым и запутанным был процесс восстановления Европой своего же наследия можно понять из факта, что некоторые из научных трактатов Аристотеля, включая его Физику, были переведены с оригинального греческого языка на сирийский, с сирийского – на арабский, с арабского – на иврит, и наконец, с иврита – на средневековую латынь. Альмагест Птолемея был известен в различных арабских переводах по всей империи Гаруна аль Рашида: от Инда до Эбро[98], до того, как Жерар из Кремоны в 1175 году перевел его с арабского языка на латынь. Начала Эвклида были заново открыты Европой английским монахом, Аделяром из Бата, который приблизительно в 1120 году наткнулся в Кордове на арабскую версию. Вместе с восстановленными Эвклидом, Аристотелем, Архимедом и Птолемеем, наука заново могла отправиться в путь с той точки, в которой она находилась тысячу лет назад.
Но арабы были всего лишь посредниками, хранителями и передатчиками наследия. Своей научной оригинальности и творчества у них было маловато. В течение столетий, когда они были единственными хранителями сокровища, арабы мало что предприняли, чтобы воспользоваться им. Да, они усовершенствовали календарную астрономию и создали превосходные планетарные таблицы; они тщательно проработали модели Вселенной как Аристотеля, так и Птолемея; они импортировали в Европу индийскую систему чисел вместе с символом нуля, принесли сюда функцию синуса и применение алгебраических методов; но теоретическую науку вперед они не продвинули. Большинство ученых, писавших на арабском языке, были не арабами, а персами, евреями и христианами-несторианцами; к пятнадцатому столетию научное наследие ислама поддерживалось, в основном, португальскими евреями. Но и сами евреи были не более чем посредниками, ответвлением Гольфстрима, принесшего назад в Европу ее греческое и александрийское наследие, обогащенное индийскими и персидскими добавками.
98
Э́бро — река на северо-востоке Пиренейского полуострова (930 км). Самая полноводная река Испании. - Википедия