Тем не менее, гораздо более лучшие и точные инструменты канонику были доступны – квадранты, астролябии или же громадные армиллярные сферы из блестящей меди и бронзы, такие, какие великий Региомонтан[119] установил в своей обсерватории в Нюрнберге. Каноник Коппернигк всегда получал на свое содержание достаточные средства, так что он мог спокойно заказать эти инструменты в мастерских Нюрнберга. Его собственные трикветр и алидада были весьма грубыми; как-то раз он заявил молодому Ретикусу, что если бы ему удалось снизить ошибки наблюдений до десяти минут дуги, он был бы рад настолько же, насколько был рад Пифагор, когда открыл свою знаменитую теорему [120]. Но ошибка в десять минут дуги равна одной трети кажущейся ширины полной Луны на небе; александрийские астрономы получали более точные результаты. Сделав звезды основным занятием собственной жизни, ну почему, черт подери, обеспеченный каноник так и не заказал себе инструменты, которые сделали бы его более счастливым, чем сам Пифагор?
Наряду со скряжничеством, которое становилось все сильнее по мере лет, существовала более глубокая, тревожная причина для этого: каноник Коппернигк не был особо доволен наблюдением за звездами. Он предпочитал полагаться на наблюдения халдеев, греков и арабов – и это предпочтение приводило к определенным стеснительным результатам. Всего в "Книге об Обращениях" содержатся результаты всего лишь двадцати семи наблюдений, совершенных каноником лично; и эти наблюдения были растянуты на протяженности более чем в тридцать два года! Первое наблюдение автор провел, будучи студентом Болонского университета, когда ему было двадцать четыре года; последнее наблюдение, на которое дается ссылка в "Книге", затмение Венеры, было проведено не менее, чем за четырнадцать лет до того, как он отослал рукопись типографам; и хотя в течение этих четырнадцати лет он проводил какие-то случайные наблюдения, он не побеспокоился тем, чтобы внести их результаты в текст! Он всего лишь накалякал о них на полях книги, которую читал в данный момент, среди других маргинальных заметок, например, рецепты против зубной боли и почечных камней, способ окраски волос и рецепт "имперской пилюли", которую "можно принимать в любое время, и которая излечивает любую болячку" (Прове, том II, стр. 314).
Если подсчитать их все, за всю свою жизнь каноник Коппернигк отметил от шести до семи десятков наблюдений. Сам он считал себя философом и математиком небес, который оставляет работу по актуальному слежению за звездами другим, сам же полагается на записи древних. Даже положение звезды Спики, которую он принял в качестве базовой, было вычислено им с ошибкой в сорок минут дуги, то есть, более видимой ширины Луны.
В результате всего этого, с точки зрения полезных целей, жизненный труд каноника Коппернигка мог бы показаться пущенным псу под хвост. С точки зрения моряков и астрономов, коперниканские планетарные таблицы были всего лишь небольшим усовершенствованием более ранних Альфонсовых таблиц[121], и вскоре о них забыли. А если же говорить о самой теории Вселенной, коперниканская система, изобилующая неточностями, аномалиями и произвольными конструкциями, тоже была неудовлетворительной – в наибольшей степени для самого же автора.
В редкие периоды просветления в состоянии апатии, умирающий каноник должен был болезненно ощущать свои промахи. Перед тем, как вновь погрузиться в утешительную темноту, он, вероятно, видел, как видят это умирающие, сцены из собственного безрадостного и холодного прошлого, которое согревалось лишь сострадательным огоньком памяти. Виноградники Торуни; золотая помпезность садов Ватикана в юбилейный, 1500 год[122]; Феррара, в которую вступала ее милая юная герцогиня, Лукреция Борджиа; ценное письмо от его высокопреосвященства кардинала Шенберга; чудесное появление молодого Ретикуса. Но если память и была способна подарить немного обманчивого тепла и окраски прошлому каноника Коппернигка, ее облегчающая отсрочка не могла распространиться на потомков. Коперник, возможно, это самая бесцветная фигура из всех тех, кто, сознательно или в силу обстоятельств, формировал судьбу всего человечества. На ярко светящемся небе Возрождения он выглядит одной из тех темных звезд, чье существование мы можем открыть лишь благодаря их мощному излучению.
119
Региомонтан [новолат. Regiomontanus — Кёнигсбергский; псевдоним Иоганна Мюллера (Müller)] [6.6.1436, Кёнигсберг (во Франконии, историческая область Германии), — 6.7.1476, Рим], немецкий астроном и математик. Ученик Г. Пурбаха. В 1461 — 68 жил в Италии, где изучал труды греческих математиков и астрономов; в 1468 — 71 профессор Венского университета. В 1471 поселился в Нюрнберге, где для него были построены астрономическая обсерватория, мастерская для изготовления астрономических инструментов и типография. Для участия в работах по усовершенствованию календаря по приглашению папы в 1475 переехал в Рим - БСЭ
121
Альфонсовы таблицы или Альфонсинские таблицы — астрономические таблицы, созданные между 1252 и 1270 годами в Толедо под патронажем кастильского короля Альфонсо X. Целью их разработки было желание скорректировать неточности более ранних Толедских таблиц. Основной вклад внесли еврейские астрономы Исаак Бен Сид и Иегуда бен Моисей Коэн.
Изначально они были написаны на испанском и переведены на латынь. Незадолго до 1321 года работа над совершенствованием этих таблиц продолжилась в Париже. Результат этот многовековой работы поколений астрономов разных стран и народов был напечатан в 1485 году как editio princeps (первое издание) Альфонсинских таблиц. Они были самыми популярными астрономическими таблицами в Европе до конца 16 века, когда на смену им пришли «Прусские таблицы» (англ.
122
Понимаю, что немного не к месту, но достали уже празднования "60-летнего юбилея", "20-летние" и даже "45-летние юбилейные даты". Как юбилей можно праздновать только лишь период времени, делящийся на 50 лет. Ср. в ABBYY Lingvo – словарь латинского языка: jūbilaeus, ī (annus j.) юбилейный год, год отпущения и освобождения (каждый 50-й год) (выражение взято из "Вульгаты", книга Экклезиаста, отпускали на волю рабов, прослуживших пятьдесят лет; правда, куда они должны были идти… но это никого не волновало). Путаницу в вопрос внесла и сама Церковь: в юбилейные годы проводились пышные празднества и службы, приносившие Церкви приличные доходы и пожертвования, в связи с чем "юбилейным", впоследствии начали называть и каждый десятый год – понятное дело, чтобы получить побольше денег – Прим.перевод.