2. Дядя Лукас
Николас[123] Коппернигк родился в 1473 году, на полпути между трансформацией старого мира посредством изобретения Костером[124] из Гарлема печатного пресса с подвижными металлическими литерами и колумбовым открытием нового мира за далекими морями. Его жизнь перекрывается с жизнью Эразма Роттердамского, "отложившего яйцо Реформации"; и с жизнью Лютера, который "высидел" его; с Генрихом VIII, который порвал с Римом, и Карлом V, который привел Священную Римскую Империю к ее могуществу; с жизнями Борджиа и Савонаролы, Микеланджело и Леонардо, Гольбейна и Дюрера; Макиавелли и Парацельса, Ариосто и Рабле.
Местом его рождения был город Торунь на Висле, в прошлом – аванпост тевтонских рыцарей против язычников пруссов, впоследствии: член Ганзейской Лиги, располагавшийся между Востоком и Западом торговый центр. К моменту рождения Николаса Коппернигка, город уже клонился к упадку, уступая первенство в торговле Данцигу-Гданьску, который располагался ближе к эстуарию реки. Тем не менее, юный Николас мог видеть торговые корабли, плывущие вниз по широкой, мутной реке к морю, нагруженные древесиной и углем с венгерских шахт; смолой и дегтем, медом и воском из Галиции; либо же они плыли вверх по течению, и тогда их грузом были сукна из Фландрии, шелк из Франции, треска, соль и пряности; суда всегда шли в составе конвоев, чтобы защититься от разбойников и пиратов.
Вряд ли, чтобы мальчик Николас проводил много времени, следя за пристанями на реке, ведь он был рожден среди толстых, дающих убежище стен, где, защищенные подъемными мостами и рвом с водой, были возведены патрицианские дома с остроконечными крышами и узкими фасадами, сгрудившиеся между собором и монастырем, ратушей и школой. Это беднота и чернь жила за пределами покрытых трещинами стен, среди верфей, пристаней и складов, в шуме и вони окрестных мастерских: тележников и колесников, кузнецов, пушкарей, солеваров и варщиков селитры, самогонщиков и пивоваров.
Возможно, Андреас, старший брат, который был в большей степени проказником и бездельником, обожал шататься по улицам и на реке, надеясь стать пиратом; но вот Николас всегда побаивался, и так было всю его жизнь, каких-либо приключений, во всех смыслах этого слова, за пределами городских стен. Возможно, с самых ранних лет он осознал тот факт, что является сыном богатого патриция и члена магистрата Торуни: одного из тех процветающих торговцев, чьи корабли всего лишь одно или два поколения до этого начали бороздить моря, добираясь до Брюгге и Скандинавии. Теперь же, когда богатство их города клонилось к упадку, они все больше заявляли о собственной значимости, делаясь важными, надутыми и ультра-патрицианскими. Николас Коппернигк – старший прибыл в Торунь из Кракова в средине XV века, он занимался оптовой торговлей медью, семейным делом, от которого Коппернигки и взяли свое имя ("коппер", "копфер" = медь). Во всяком случае, так это предполагалось, поскольку все, связанное с предками каноника Коппернигка, окутано той же тайной и неуверенностью, которыми он сам прикрывался в течение своей земной жизни. Историчность личностей той эпохи можно выстраивать лишь по документам, письмам или анекдотам – а вот этих осталось крайне мало.
Относительно отца нам, по крайней мере, известно, откуда он прибыл, и что он владел виноградником на городских окраинах, так же, что он умер в 1484 году, когда Николасу было десять лет. Относительно же матери, урожденной Барбары Ватцельроде, нам не известно ничего, кроме имени; мы не знаем ни когда она родилась, ни когда обвенчалась; даже дату ее смерти ни в каких документах найти не удалось. И это тем более удивительно, что фрау Барбара была родом из непростой семьи: ее брат, Лукас Ватцельроде[125], стал епископом и правителем Вармии. От жизни дяди Лукаса и даже тетки, Кристины Ватцельроде, осталось множество документов; а вот Барбара, мать гения, затерялась, словно бы затмилась тенью, отбрасываемой ее сыном.
Из всего детства и отрочества, вплоть до восемнадцати лет, нам известно только одно событие – зато это событие повлияло на всю последующую жизнь. После смерти Коппернигка – старшего, заботу о Николасе, его брате и двух сестрах взял на себя дядя Лукас, будущий епископ. Мы не знаем, жила ли к этому времени их мать; в любом случае, ее след теряется, мы уже не видим ее на картинке (как будто бы ее там никогда и не было); и с этого момента Лукас Ватцельроде играет роль отца и опекуна, работодателя и мецената Николаса Коппернигка. Эти отношения были интенсивными и тесными, они длились до самого конца жизни епископа; и эти отношения некий Лаврентий Корвинус, городской писарь и торуньский рифмоплет, сравнивал с отношениями между Энеем и верным Ахатом[126].
123
Мы привыкли называть ученого "Николаем", хотя во всех документах он именуется "Николас". Польская историография (да и советская) много сделала, чтобы сделать его "поляком". Потому-то "славянизировали" не только имя и фамилию великого уроженца Торуни, но и его родственников, потому его дядя, Лука, Лукас, в нашей научно-популярной литературе (и в БСЭ, кстати) называется "Лукашем". Я же буду придерживаться версии автора, который Коперника (Коппернигка !) не считает ни поляком, ни немцем – Прим.перевод.
124
Есть сведения, что в XV веке в Европе несколько человек были близки к изобретению наборного книгопечатания:
Прокоп Ванфогель, г. Авиньон (Франция)
Жан Брито, г. Брюгге (Фландрия)
Никола Жансон, г. Париж (Франции)
Лауренс Янсон Костер, г. Гарлем (Нидерланды)
Памфилио Касильди, г. Фельтре (Италия) (http://lvivedu.com/uk/article/istoriya-rozvitku-knigi.html)
Костер Лауренс-Янсон (Coster) — голландец, живший в Гарлеме (род. около 1370 г., † около 1440 г.), которому, как предполагают некоторые, должна быть приписана честь изобретения книгопечатания, между 1426 и 1440 гг.
Главным основанием к этому предположению служит помещенный в сочинении голландского историографа XVI в. Van Jonghe (Junius), под заглавием "Batavia" (1588), рассказ о том, как Костер изобрел и стал употреблять подвижные буквы для печатания, сначала из букового дерева, а затем из свинца и олова.
Автор этого рассказа, основанного, по-видимому, исключительно на устном предании, утверждает, между прочим, что он сам видел первый грубый опыт печатных работ К. — книжечку на голландском языке, под заглавием "Зеркало нашего спасения". Он утверждает, далее, что один из помощников К. (как он предполагает — Ян Фуст) похитил часть шрифта и другие принадлежности и бежал в Амстердам, затем в Кельн и Майнц, где, будто бы, и были напечатаны шрифтом К. некоторые книги.
Рассказ Van Jonghe вызвал усиленные старания многих исследователей разыскать более положительные свидетельства относительно К. и его изобретения, но до сих пор их не удалось найти, и наоборот — собраны указания, делающие сомнительными права К. на честь изобретения книгопечатания преимущественно перед Гуттенбергом. (http://www.pergament.md/ru/node/201)
В переводе же я придерживаюсь версии автора – Прим.перевод.
125
Watzelrode; в БСЭ почему-то фамилия звучит как "Вачельроде", в массе литературы, посвященной Копернику, его дядя, как и у Кестлера, именуется "Ватцельроде" (иногда – "Ватценроде") Лукас (Лука) – Прим.перевод.