Епископ, на двадцать шесть лет старше Николаса, был личностью сильной и вспыльчивой, гордой и мрачной; автократ и задира, не терпевший каких-либо возражений, никогда не прислушивающийся к мнению других людей, он никогда не смеялся, так что никто его не любил. Тем не менее, это был бесстрашный и нестандартный человек, невосприимчивый к злословию и судивший о других по своему уму. Его исторической заслугой была беспощадная война против Тевтонских рыцарей, подготовка к возможному роспуску самого Ордена – анахронического остатка крестовых походов, дегенерировавшего в банду разбойников и насильников. Один из последних Великих Мастеров Тевтонского Ордена называл епископа Лукаса "дьяволом в людском обличье"; в хрониках Ордена отмечено, что рыцари ежедневно молились о смерти Ватцельроде. Им пришлось ждать до того момента, когда тому исполнилось шестьдесят пять лет; но когда смерть настигла энергичного епископа, она была результатом настолько скоротечной и подозрительной болезни, что многие предполагали, что дело здесь в отравлении.
Единственным внушающим уважение и любовь свойством этого жестокого прусского князя церкви был его непотизм – та любовная забота, которой он окружил своих многочисленных племянников, племянниц, свойственников и своего незаконнорожденного сына. Это он устроил Николасу и его брату Андреасу богатые пребенды[127] в канонии Фромборка; благодаря его влиянию, старшая из сестер Николаса Коппернигка стала матерью-настоятельницей цистерцианского монастыря в Кульме, а младшую выдали замуж за дворянина. Хроникер – современник событий сообщает также, что "Филипп Тешнер, по рождению – сын проститутки, но рожденный у пары Лукаса – епископа и добродетельной девственницы, когда Лукас еще был членом магистрата в Торуни, продвинут епископом на пост городского головы Браунсберга" (по сообщениям Прове).
Но его любимчиком, его fidus Achates (верным Ахатом), был юный Николас. Скорее всего, это был классический случай притяжения противоположностей. Епископ был властным, его племянник предпочитал держаться в тени. Епископ был страстным и раздражительным, племянник – кротким и послушным. Дядя был непредсказуемым сангвиником, племянник – скучным педантом. В их частных отношениях и в глазах представителей их маленького, провинциального мирка, епископ Лукас был ярчайшей звездой, а каноник Николас – его тусклым спутником.
3. Студент
Зимой 1491-1492 года, в возрасте восемнадцати лет Николас Коппернигк был послан на учебу в знаменитый Краковский университет. Единственным документом за четыре года обучения был пассаж, в соответствии с которым: "Николай, сын Николая из Торуни" был зачислен в университет и внес плату за обучение полностью. Брат Андреас тоже был принят, но документы отмечают, что он внес только часть оплаты. К тому же, студентами они стали не одновременно: после имени Николаса имеется еще пятнадцать записей перед тем, как появляется имя его брата, Андреаса. Никто из них университет не закончил.
В возрасте двадцати двух лет Николас возвращается в Торунь по вызову епископа Лукаса. Один из каноников собора во Фромборке находился при смерти, и епископ желал побыстрее закрепить эту пребенду за своим любимым племянником. У него были все причины торопиться, поскольку члены городского совета Торуни сами весьма беспокоились о будущем в экономическом плане. Вот уже несколько месяцев они получали беспокоящие письма от своих деловых партнеров и агентов в Лиссабоне относительно возможного открытия морского пути в Индию, совершенного неким генуэзским капитаном, а так же о предприятиях португальских моряков по достижению той же цели путем обхода мимо самого южного мыса Африки. Слухи превратились в уверенность, когда отчет, который Колумб, после возвращения из своего первого путешествия через Атлантику, адресовал премьер-министру Рафаэлю Санчесу, был напечатан в виде плаката сначала в Риме, затем в Милане и, наконец, в Ульме. То есть, никаких сомнений уже не было: эти новые торговые пути на Восток представляли серьезную угрозу процветанию Торуни и всего Ганзейского Союза. Для молодого человека из хорошей семьи, но с неопределенным призванием, самым безопасным было бы обеспечить себе какое-нибудь уютное и непыльное местечко. Да, это правда, что в то время Николасу было всего двадцать два года; но, после всего, Джованни ди Медичи, будущий папа Лев Х, стал кардиналом вообще в четырнадцать.
127
Пребенда - вознаграждение духовенству в виде жалованья, и передаваемых в его владение земель, домов.