Только один из шестнадцати каноников давал высшие обеты, именно он и был уполномочен вести мессы; все остальные же должны были, если только находились в отъезде по официальным делам, принимать участие и, время от времени, ассистировать в ходе утренних и вечерних служб. Все их остальные обязанности носили светский характер: управление обширными угодьями Капитула, над которыми они имели практически абсолютную власть. Это они назначали и собирали налоги, взимали арендную плату и церковную десятину, назначали старост и официальных лиц в деревнях, заседали в суде, издавали законы и следили за его исполнением. Все эти обязанности и действия должны были соответствовать расчетливой и методичной натуре каноника Коппернигка; в течение четырех лет он исполнял должность Управляющего внешними землями Капитула, Алленштайн и Мельзак; в течение последующего срока он был Генеральным управляющим всех владений Капитула в Вармии. Он же вел бухгалтерскую и деловую книги, в которой тщательно фиксировались все сделки с арендаторами, крепостными крестьянами и простыми работниками.
Между тем – в 1519 году – вновь вспыхнула вражда между поляками и Тевтонским Орденом. Крупных сражений не было, но земли Вармии были опустошаемы солдатней как одной, так и другой стороны. Враждебные войска убивали крестьян, насиловали их женщин, сжигали хутора, но на укрепленные города не нападали. Четырнадцать каноников из шестнадцати провели этот страшный год в Торуни или Гданьске; Коппернигк предпочел остаться в компании пожилого собрата в своей башне за безопасными стенами Фромборка, где он присматривал за делами Капитула. В следующем году он управлял делами в Алленштайне и, вроде бы, принимал участие в неудачной попытке вести переговоры между двумя враждующими сторонами. Когда, наконец, наступил мир, в 1521 году, Коппернигку было почти пятьдесят лет. Оставшиеся ему два десятка лет жизни, внешне ничем не примечательные, он, в основном, провел в своей башне.
Свободного времени у него было в достатке. В 1530 году или где-то в это время он завершил рукопись Книги Обращений, после чего делал в ней лишь незначительные поправки. Ничего, требующего больших последствий, он уже не делал. По просьбе приятеля он написал критические замечания относительно теорий некоего астронома (известные как "Письмо против Вернера", к ним мы еще вернемся далее по тексту), эти замечания, равно как и Commentariolus, ходили в виде списков; еще он составил меморандум относительно ущерба, нанесенного тевтонскими рыцарями в ходе военных действий; еще он написал трактат по монетарной реформе для законодательного собрания Пруссии[136]. Никто из великих ученых или философов не оставил после себя меньше письменных работ.
В течение всех этих лет он приобрел только одного близкого друга, коллегу-каноника из Фромборка, впоследствии епископа Кольмно и всей Вармии, Тидемана Гизе. Каноник Гизе был мягким и ученым человеком, который, хотя и был на семь лет моложе Коперника, защищал и восхищался им. Именно Гизе после нескольких лет усилий с помощью молодого Ретикуса уговорил своего упрямого собрата позволить напечатать Книгу Обращений, и это он, когда Коппернигк вступил в мерзкий конфликт со своим новым епископом, сглаживал острые моменты, благодаря своему влиянию. Николас постоянно нуждался в сильной личности, на которую он мог бы положиться; но в то время, как дядя Лукас и брат Андреас унижали и притесняли его, Гизе в течение всех оставшихся лет жизни ученого вел его посредством терпения и мягких убеждений. Он был, вплоть до появления на сцене в последний миг молотого Ретикуса, единственным человеком, который распознал гениальность в нелюдимом и нелюбимом никем мужчине; который принял слабости характера своего приятеля и понял его непростые способы поведения на людях, не позволяя им влиять на поклонение перед интеллектом каноника Коппернигка. Со стороны Гизе это был замечательный подвиг благотворительности и воображения, ибо в то время считалось, будто интеллект человека и его характер составляют неделимое единство. Личность принимали или отвергали как целое; а большая часть людей, вступавших в контакт с каноником Коппернигком, выбирали именно второе. Тидеман Гизе, стойкий, но и нежный защитник, советник и побудитель – это один из незаметных героев истории, которые очищают дорогу для нее, не оставляя на этом пути никаких личных знаков.
136
Этот трактат в оригинале был написан на немецком языке и представлен Законодательному собранию Пруссии в 1522 году, после того, в 1528 г. он был переписан на латыни для ландтага. Сам трактат рассматривал средства снижения ценности прусских монет (что, вдобавок, было усугублено войной), посредством государственной монополии на изготовление монет, государственного контроля на находящееся в обороте количество денег и на содержание основного металла в монетном сплаве. Иногда говорится, что Копернок предвосхитил Закон Грешема, говорящий о том, что "плохие деньги вытесняют хорошие"; на самом же деле, похоже, принцип впервые был выдвинут двумя столетиями ранее Николаем Орезмским, экономические учения которого сформировали основу для монетарной реформы Карла V.
Обе версии трактата Коперника были напечатаны в издании Прове, том II, стр. 21-29; и проанализированы в Прове, том I, стр. 139-152 и 193-201.
Об этом странно говорить, но даже эта тема становилась причиной польско-германских противоречий. Так Рудницкий, вопреки полному разбору вопроса со стороны Прове, заявляет: "следует отметить, что немцы обошли экономические трактаты Коперника молчанием", он же считает трактат дальнейшим доказательством того, что "взгляд Коперника до глубины польский", поскольку он, вроде бы, рекомендовал, чтобы новые монеты польской Пруссии в качестве герба несли королевскую корону Польши; при этом он умалчивает тот факт, что сам трактат был написан по-немецки.
С другой стороны, Циннер забывает отметить, что одним из первых преподавателей Коперника был ученый с несомненно польским именем и фамилией, Миколай Водка, который впоследствии латинизировал свое имя в Абстемиус – цит. по работе Л.А. Биркенмайера "