- ну и так далее. Все это варево из напыщенных слов интересует нас только потому, что оно описывает сражения Гизе с Коперником, равно как и по причине его разоблачающих недомолвок и упущений. Сюда включен панегирик Гизе, в котором вызывается дух апостола Павла, и еще один панегирик – градоначальнику Данцига, который сравнивается с Ахиллом; здесь же имеется описание астрономических инструментов Гизе: армиллярной сферы, изготовленной из бронзы, и "воистину королевского гномона (солнечных часов), который он привез из Англии, и который я рассматривал с величайшим наслаждением". Но здесь нет ни словечка об инструментах Коперника. Не говорится здесь и о его обсерватории, ни о том, где он живет; точно так же не упоминается, каков он вообще.
Чтобы понять парадоксальность данного умалчивания, необходимо держать в виду то, что книга представляет отчет Ретикуса о его паломничестве к Копернику в виде письма, направленного бывшему учителю в Нюрнберг. Кто-то даже может слышать негодующие восклицания адресата: "Ну, и где он живет, этот твой новый учитель? Сколько ему лет? Какими инструментами он пользуется? Ты говоришь, будто бы епископ владеет гномоном и армиллярной сферой – хорошо, а что же имеется у него?" Причиной этих бросающихся в глаза пропусков, скорее всего, была та же самая, которая запрещала Ретикусу упоминать "сведущего Учителя" по имени: мания секретности Коперника. Ее невозможно объяснить осмысленной предупредительностью, ведь если бы кто-либо пожелал начать гонения на анонимного астронома из Вармии, у него не было бы никаких сложностей в идентификации каноника Николая из Торуни.
11. Подготовка к печати
Свое narratio prima Ретикус писал под бдительным надзором Коперника. Из замка Лёбау учитель с учеником возвратились во Фромборк, именно там narratio и было датировано: 23 сентября 1539 года от рождества Христова. Когда рукопись была завершена, Ретикус отправился в Данциг, где можно было найти наиболее ближайший печатный станок, чтобы напечатать свой трактат.
Первые копии первого печатного отчета о коперниканской системе были высланы из Данцига в феврале 1540 года. Одну из них получил Меланхтон; другую копию Гизе отослал протестантскому герцогу Альберту Прусскому, который в последствии сделал очень много, чтобы продвинуть систему Коперника. Ретикус выслал один экземпляр своему ученому приятелю по имени Ахиллес Перминиус Гассарус, который тут же "уловил фишку" и договорился о независимом издании книги в Базеле, где она и вышла в свет буквально через несколько недель после данцигского тиража. Таким образом, narratio prima пошло в свет одновременно с севера и с юга, и вызвало определенные шевеления в научном мире. Ласково-настойчивый Гизе был уже не один в вопросе уговоров упрямого приятеля, со всех сторон каноника Коппернигка упрашивали побыстрее напечатать его книгу.
Сам автор держался еще шесть месяцев. Возможно, он обдумывал какие-то более изысканные уловки. Но, как только он разрешил, чтобы краткое содержание его рукописи было напечатано кем-то чужим, его не прекращающиеся отказы напечатать рукопись полностью выставляли каноника на еще больший риск быть осмеянным, чем того могла достичь сама публикация.
Сразу же после того, как печатание narratio было завершено, Ретикус поспешил из Данцига в Виттенберг, чтобы завершить чтение своих лекций в университете. После окончания летнего семестра он вновь поспешил во Фромборк, на другой конец Германии, якобы с целью прибавить "второе сообщение" к "первому". На самом же деле, он готовил окончательный натиск на Коперника, благодаря которому можно было силой извлечь "Обращения" из дрожащих пальцев автора. И на сей раз все ему удалось. Через какое-то время после второго прибытия Ретикуса во Фромборк сопротивление каноника Коппернигка, наконец-то, было сломлено.
Ретикус оставался с ним с лета 1540 года по сентябрь 1541 года. Все это время он провел, собственной рукой копируя всю рукопись Обращений, проверяя и исправляя сомнительные результаты, а также проводя массу мелких изменений. Помимо того, он выполнял и другие поручения за своего учителя. Более десяти лет назад, тогдашний епископ Вармии попросил каноников Коппернигка и Скултети[146] вычертить карту Пруссии. Коперник задание начал, но так и не закончил. Ретикус завершил его за него, а поскольку был он неисправимым энтузиастом, то не только вычертил карту, но прибавил к ней географический справочник и трактат по искусству составления карт. Все это он отослал герцогу Альберту Прусскому, сопроводив письмом-посвящением, в котором потрудился упомянуть о грядущей публикации magnum opus своего Учителя.
146
Каноник Александр Скултети, о котором будет еще сказано ниже. Его не следует путать с Бернардом Скултети, о котором речь шла выше. – Прим. Автора.