Что касается Предисловия к книге Коперника, относительно его автора существовала неуверенность. Тем не менее, это был Андреас Осиандер… который составлял Предисловие. Именно под его надзором книга Коперника печаталась в Нюрнберге. И некоторые из первых страниц были посланы Копернику, но вскоре после того тот умер, еще до того, как мог увидеть работу полностью. Ретикус привык заявлять о том, что Предисловие Осиандера было явно неприятно Копернику, и что он был раздражен не на шутку. Но, похоже, намерения автора были совершенно иными, то, что он хотел бы сказать в Предисловии ясно из содержания его посвящения [Павлу III]… Название тоже изменено по сравнению с оригинальным, которое должно было звучать следующим образом: De revolutiomibus orbium mundi (Об Обращениях мировых тел), в то время как Осиандр изменил их на: Orbium coelestium (небесных тел).
Письмо Преториуса было написано в 1609 году. Astronomia Nova Кеплера, в которой появился упомянутый выше пассаж, была опубликована в том же самом году. То есть, после события прошло шестьдесят шесть лет. И какой же из двух противоположных версий можно доверять?
Чтобы решить эту головоломку, нам необходимо сравнить (а) содержания; (b) источники и (с) мотивы, стоящие за каждым из этих двух заявлений. Содержание у Кеплера какое-то смутное: либо когда Коперника уже не было в живых, либо когда он явно не знал о предисловии Осиандера. Все базируется на слухах: источником Кеплера является его старый учитель Михаэль Местлин, который об этом случае сам знал из третьих рук. Заявление Преториуса очень точное, случайная деталь относительно изменении названия убедительна, и данная информация вышла прямиком из надежного источника: от Ретикуса, который гостил у автора пару раз, в 1569 и 1571 годах. Что же касается мотива, заявление Кеплера относительно мнений Коперника появляется в качестве эпиграфа в начале кеплеровской Astronomia Nova (которая сама базируется на коперниканской гипотезе) и явно служит пропагандистским целям[149]; в то время как версия Преториуса содержится в личном письме, и в ней нет никакого видимого мотива.
То есть, чаши весов склоняются явно в пользу Преториуса, а заключение таким, что, вопреки устоявшемуся мнению, Коперник был ознакомлен с Предисловием Осиандера. Достаточно странно, но документ Преториуса, насколько мне известно, ушел от внимания всех биографов, за исключением самого недавнего и наиболее ученого из всех них, немецкого астронома Эрнста Циннера. Поскольку сам я сомневался в сделанных мною заключениях, я написал профессору Циннеру и получил следующий ответ:
Ваших сомнений я не разделяю. Мы можем считать непреложным фактом то, что Коперник знал предисловие Осиандера, к которому он был приготовлен предыдущими письмами от Осиандера 1540-41 гг. Заявлениям Преториуса можно доверять, поскольку они основаны на прямой связи с Ретикусом, который знал обо всем лучше всех. Преториус… был добросовестным ученым, который оставил нам важную информацию и труды. В любом случае, его свидетельство является более важным, чем сомнительное заявление Кеплера, который получил свои сведения от Местлина, который, в свою очередь, был весьма далек от всего этого дела. … Разве не является очевидным, что Ретикус, вытащивший рукопись от Коперника чуть ли не силой, как оно и было на самом деле, направлял гранки автору? Лично я представляю, что все гранки были отосланы Копернику по ходу работы, так что к моменту его смерти вся книга уже была напечатана, как об этом заявляет Гизе (частное письмо Автору, 5 августа 1955 года).
Конечно, у каноника Коппернигка были все причины сердиться по поводу неудачных замечаний Осиандера, что его орбита Венеры "противоречит опыту всех времен", что книга содержит другие "глупости" и так далее. Здесь, и вправду, дипломатия умиротворения зашла слишком далеко. Но в отношении более фундаментального замечания Осиандера, что его система является всего лишь расчетной гипотезой, у него не было причин возражать. Коперник и вправду верил, что Земля действительно движется; но для него было невозможным верить, что либо Земля, либо планеты движутся именно так, как описано в его системе эпициклов и деферентов, которые были всего лишь геометрической фикцией. И пока что вопросы "почему" да "как" движений небесных тел покоились на чисто фиктивной основе, с "колесами-на-колесах", которыми астроном манипулировал, счастливо не думая о физической реальности, он никак не мог возражать верному заявлению Осиандера относительно чисто формальной природе его гипотез[150].
149
В одинаковой степени сомнительно, чтобы Кеплер, увидав всю переписку между Осиандером и Коперником, цитирует письма Осиандра, направленные Копернику и Ретикусу, дословно, скорее всего, он суммирует наиболее важные ответы Коперника Осиандеру в единственной фразе относительно "стоической крепости разума" каноника. В Astronomia Nova делается попытка поставить коперниканскую систему на физическую основу, и Кеплер не мог не согласиться, будто бы у Коперника имелись какие-то сомнения, касающиеся физической реальности теории, либо же он был готов к компромиссам по данному вопросу. – Прим. Автора.
150
Внимательное чтение предисловия Осиандера должно показать, что его обвинения в "невероятности" и "абсурдности" направлены против геометрических деталей коперниканской системы, но не против базовой концепции движения Земли. В этой, центральной, идее он разделял веру Коперника, как показано в его письмах к Копернику и Ретикусу, как доказано его собственной преданностью всему проекту. Его акцентирование формальной или фиктивной природы системы в какой-то степени было вызвано дипломатичностью, но отчасти неподдельным неверием в реальность машинерии эпициклов. Отношение Коперника к данной проблеме по сути было таким же; длительные и горячие споры по данному вопросу основываются, более всего, на невозможности установить различие между идеей гелиоцентричности и идеей эпициклов в системе. Если говорить о первой, то текст посвящения Павлу III уже является достаточным доказательством того, что Коперник был убежден в ее физической истинности. Если же говорить о второй идее, ряд пассажей в тексте показывает, что сам автор рассматривал эпициклы и эксцентрики не более, чем расчетные устройства. То есть, Коперник не был ни "реалистом" (если использовать термин Духема), ни "фикционалистом", но реалистом, рассматривающим неподвижность Солнца и неподвижных звезд, и фикционалистом в отношении движения планет. Фикциональстское отношение отчасти видно в рассмотрении прямолинейных колебательных движений всех планет по широте, Меркурия по долготе и земной оси, что невозможно было бы представить в какой-либо модели, хотя бы отдаленно походящей на реальность.
Достаточно краткая и разумная дискуссия по данному вопросу с перечнем некоторых важных фрагментов в Обращениях имеется у Armitage, стр. 84-87. – Прим. Автора.