Иоганн Флашбиндер, которому судьбой было предначертано стать погибелью преклонных лет каноника Коппернигка, был сыном пивовара из Данцига, отсюда и латинизированное имя – Дантискус, Дантиск. В свои двадцать лет он сражался против турок и татар, учился в Краковском Университете, путешествовал по Греции, Италии, Аравии и Святой Земле. После возвращения из дальних странствий он стал доверенным секретарем короля Польши, а когда ему исполнилось двадцать три года – он сделался специальным королевским посланником в различных епархиях Пруссии. Именно тогда он впервые познакомился с каноником Коппернигком, в то время секретарем епископа Лукаса, которого тот посылал в подобные миссии. Но вскоре их пути разошлись: Коперник остался в Вармии до конца дней своих, зато Дантиск, на протяжении семнадцати лет, ездил по всей Европе в качестве польского посла к императорам Максимилиану и Карлу V. Он был фаворитом обоих упомянутых императоров, равно как и своего собственного короля; Максимилиан назначил его придворным поэтом и возвел в рыцарское достоинство; Карл дал испанский дворянский титул, они оба время от времени посылали его с собственными заданиями – например, в качестве специального посланника Дантиск ездил в Венецию, в качестве посланника Карла – к Франциску I в Париж. И, тем не менее, этот сын пивовара с окраин цивилизованного мира, преуспевший в весьма деликатных дипломатических миссиях, не был снобом или даже излишне амбициозным человеком. В возрасте сорока пяти лет, на вершине собственной карьеры, он ушел в отставку – по собственному желанию, чтобы вернуться в место своего рождения, в провинцию и провести остаток жизни уже здесь – поначалу в качестве епископа Кольмно, а потом и всей Вармии.
В течение всех своих посольских лет главными увлечениями Дантиска были: поэзия, женщины и компания образованных собеседников – предположительно, именно в таком порядке. Его переписка, размеры которой можно было сравнивать с перепиской Эразма Роттердамского, включала в себя даже недавно открытый континент, Америку – он переписывался с Кортесом в Мексике. Его любовные похождения были столь же космополитическими, начиная от его тирольской "Гринеи" из Инсбрука и кончая Изопе де Гальда из Толедо, которая родила ему красавицу дочку. Его знаменитое стихотворение "Ad Grineam" (К Гринее) было очаровательной элегией о прелестях и упадке мужской силы, но в одинаковой степени он был верен любовнице из Толедо и ее дочери, Дантиске; после своего возвращения в Вармию он регулярно высылал им денежное пособие через банковские дома Фуггерсов и Велзерсов в Аугсбурге, а через контору императорского испанского посла ему переслали портрет Дантиски. Посол остался верен своим бывшим приятелям и любовницам даже тогда, когда сделался набожным католиком, на его верную дружбу с Меланхтоном, предводителем протестантов, обращение в католицизм никак не отразилось. В январе 1533 года, когда Дантиск уже был епископом в Кольмно (Кульме), Меланхтон писал ему, через линии фронтов, что он всю свою жизнь останется в долгу перед Дантиском; еще он прибавил, что даже более всех ярчайших способностей и даров Дантиска он ценит его глубочайший гуманизм (цитату приводит Прове, II, 1, стр. 334). Другой современник суммировал общее мнение, превалирующее среди ученых – лютеран в отношении католического епископа из Кольмно: Dantiscum ipsam humanitatem esse (Дантиск – сама гуманность) (цитируется там же). И последующий конфликт между Дантиском и Коперником необходимо оценивать с учетом этих обстоятельств.
В 1532 году только устраивался в епископстве в Кольмно – в одном дне пути верхом от Фромборка. Самое интересное, он и сам был фромборкским каноником, следовательно, собратом каноника Николаса. Кое-кто мог бы подумать, что прибытие столь замечательного гуманиста в провинциальную глушь, скрытую "испарениями Вислы" могло бы стать радостным событием в отшельнической жизни Коперника. Ведь практически во всей Вармии, не говоря уже о Фромборке, трудно найти было человека, с которым он мог бы беседовать на темы науки и астрономии, за исключением Гизе, который, говоря по правде, в этих вопросах не слишком-то и блистал. Дантиск, с другой стороны, наряду с иными своими привлекательными чертами, наукой интересовался даже очень, переписывался с рядом ученых людей (включая великого математика Гемма Фризия[157]), владел несколькими глобусами и астрономическими инструментами, картой Америки; у него даже было трое часов-хронометров, один из которых он носил на шее, на цепочке.
157
Нидерландский математик, врач, картограф, философ, гравер, мастер астрономических инструментов Фризиус Реньер Гемма (1508 — 1555). В его честь назван Кратер Гемма-Фризий (лат.