Работа Пурбаха была продолжена Иоганном Мёллером из Кёнигсберга, прозванным Региомонтаном (1436 – 1476), гением Ренессанса и чудо-ребенком, который в двенадцать лет опубликовал лучший астрономический календарь на 1448 год, а когда ему исполнилось пятнадцать лет, император Фридрих III попросил его составить гороскоп для своей невесты. Он поступил в Лейпцигский университет в одиннадцать лет, а уже в шестнадцать сделался учеником и доверенным секретарем Пурбаха в Вене. Впоследствии он путешествовал в Италию вместе с кардиналом Бессарионом, чтобы изучать древнегреческий язык и изучать Птолемея в оригинале. После кончины Пурбаха он редактировал книгу покойного, посвященную движениям планет, затем опубликовал собственный трактат по сферической тригонометрии, из которого, похоже, Коперник позаимствовал многое для собственных, посвященных тригонометрии глав, не указывая на источник.
Поздние годы Региомонтана отражают его растущее недовольство традиционной астрономией. В письме, написанном в 1464 году, содержится типичная для него вспышка:
…Не могу не сдержать собственного изумления умственной инерции наших астрономов, в общем, которые, словно легковерные женщины, считают, будто прочитанное ими в книгах, таблицах и комментариях является божественной и неизменной истиной; они верят авторам и пренебрегают правдой.
В ином месте он говорит:
Необходимо неустанно следить за звездами своими глазами и удерживать потомков от древних традиций.
Это звучит настоящей полемикой по сравнению с программой еще не родившегося Коперника: "строго следовать методам древних и придерживаться их наблюдений, которые были переданы нам словно Священное Писание".
В свои тридцать четыре – тридцать пять лет, Региомонтан занимал выгодный пост в Венгрии, при воре короля Матиаша Корвина. Но он убедил своего коронованного покровителя в том, что на Птолемея больше нельзя полагаться, и что необходимо возвести астрономию на новое основании путем терпеливых и тщательных наблюдений, используя такие недавние изобретения, как скорректированные солнечные и механические часы. Матиас согласился, и в 1471 году Региомонтан отправился в Нюрнберг, где, с помощью богатого патриция, Иоганна Вальтера, оборудовал первую европейскую обсерваторию, для которой и сам изобрел несколько инструментов.
Рукописи и заметки последних лет жизни Региомонтана утрачены, остались лишь обрывочные указания на планируемые им реформы в астрономии. Но нам известно, что особое внимание он уделял гелиоцентрической системе Аристарха, как об этом говорит примечание в одной из его рукописей. А гораздо раньше он, снова таки, отмечал, что это Солнце управляет движением всех планет. Под конец своей жизни, на листке бумаги, вложенном в письмо, он писал: "Необходимо несколько изменить движение звезд по причине движения Земли". Сам выбор слов, как показал Циннер (в книге которого и приведены представленные выше примеры – Прим.перевод.), вроде бы указывает на то, что "движение Земли" относится не к суточному вращению, но к ежегодному обращению Земли вокруг Солнца[179]; иными словами, Региомонтан пришел к тем же выводам, что и Аристарх с Коперником, но дальше пойти не смог по причине преждевременной смерти. Умер он в сорок лет, через три года после того, как родился Коперник.
В университетах, в которых обучался Коперник, традиции Кузанца и Региомонтана все еще были весьма живы. Главные учителя астрономии будущего фромборкского каноника: Брудзевский в Кракове и Мария Новара в Болонье, называли себя учениками Региомонтана. А в Ферраре Коперник встретил юного Челио Калькаинини, поэта и философа, который впоследствии опубликовал краткую книгу с многозначительным названием: "Quomodo coelum stet, terra moveatur, vel de perenni motu terrae Commentario" (Трактат о том, как небеса покоятся, а земля движется, или же о неизменном земном движении)[180]. Калькаинини, написавший прелестную поэму по случаю прибытия Лукреции Борджиа в Феррару, глубинным интеллектом не отличался; его тезис о том, что небеса покоятся, а Земля находится в вечном движении, были вдохновлены Николаем Кузанским и попросту отражали идеи, которые, как мы сами видели, носились в воздухе. Возможно, что своей проницательностью он должен был благодарить приятеля и ровесника в Ферраре, Якоба Циглера, в какой-то степени астронома, написавшего комментарий к Плинию, в котором включено лапидарное заявление: "Движение всех планет зависит от Солнца".
179
Циннер, стр. 135. Суточное вращение Земли оставляет неизменным кажущееся движение небесной сферы; зато ежегодное обращение должно давать в результате небольшой звездный параллакс. – Прим. Автора.
180
Прямых доказательств того, что Коперник лично знал Калькаинини нет, но они одновременно пребывали в небольшом университете Феррары, а профессор Антоний Лейтус, который 31 мая 1503 возложил на Коперника знаки докторского достоинства, был крестным отцом Калькаинини. – Прим. Автора.