Начиная с Роджера Бэкона в тринадцатом веке, до Пьера Рамэ[181] в шестнадцатом, всегда существовали выдающиеся личности и школы, которые поняли, более или менее осознанно, более или менее по пунктам, что физику Аристотеля и астрономию Птолемея необходимо убрать с пути, пока не придет что-то новое. Возможно, это и является причиной того, что Региомонтан строил обсерваторию, вместо того, чтобы выстраивать собственную систему. Когда он завершил комментарий к Птолемея, начатый еще Пурбахом, до него дошло, что астрономию нужно возводить на новой основе, "удерживать потомков от древних традиций". В глазах Коперника подобное отношение возрастало до святотатства. Если бы Аристотель заявил, будто бы Бог создал одних только птиц, каноник Коппернигк описывал бы homo sapiens как птицу без перьев и крыльев, которая высиживает свои яйца до того, как отложить их.
Система Коперника представляет собой конструкцию именно такого рода. Наряду с несоответствиями, о которых я упоминал выше, она даже не преуспела в том, чтобы исправить особые ошибки Птолемея, которые и была предназначена исправить. Все так, "экванты" были исключены, но вместо них пришлось призвать прямолинейное движение, которое Коперник звал "худшим, чем зараза". В Посвящении он упомянул, наряду с эквантами, что основной причиной собственного предприятия была неуверенность в существующих методиках определения величины года, но в этом специальном вопросе Обращения не продвинулись хотя бы на шаг вперед. Птолемеевская орбита Марса очень силь отличалась от данных наблюдений, но в системе Коперника она осталась такой же ошибочной, причем, до такой степени, что впоследствии Галилей с уважением отзывался о храбрости Коперника, защищающего собственную систему, хотя она столь разительно расходилась с наблюдаемыми перемещениями Марса!
Одно из последних возражений против системы и, возможно, наиболее сильное из всех, возникло, хотя вины автора в том не было. Если Земля движется вокруг Солнца по большому кругу, диаметр которого составляет около десяти миллионов миль[182], тогда расположение неподвижных звезд должен постоянно изменяться в соответствии с различными положениями, которые Земля занимает в ходе своего путешествия. Таким образом, когда мы приближаемся к определенной группе звезд, она должна "раскрываться", поскольку расстояния между членами данной группы должны казаться увеличивающимися по мере нашего приближения, и, соответственно, "сжиматься", когда мы отправляемся дальше в путь. Такой кажущийся сдвиг объектов по причине изменения положения наблюдателя называется параллаксом.
Только звезды опровергали такие ожидания. Никакого параллакса они не показывали – их узор оставался неизменным[183]. Отсюда следовало, что либо теория движения Земли ошибочна – либо же расстояние до неподвижных звезд настолько огромно, что, по сравнению с ним, круг, описываемый Землей, крайне мал и никакого значения не имеет. Именно так Коперник и ответил (Обращения, Книга I, глава 10), но это положение уже трудно было проглотить, что прибавилось к присущей данной системе недостоверности. Как отметил Барт: "Современные эмпирики, если бы им пришлось жить в шестнадцатом веке, в первую очередь высмеяли бы новую философию Вселенной".
5. Первые отклики
Неудивительным стало то, что публикация Книги об Обращениях привлекла к себе столь мало внимания. Труд вызвал гораздо меньше волнений, чем появление посвященного ему же Первого Сообщения Ретикуса. Там ученик коперника пообещал, что сама книга будет откровением; вызвала же она лишь разочарование. В течение более полувека, вплоть до начала XVII века, она не вызвала каких-либо особенных споров как у просвещенной публики, так и у профессиональных астрономов. Какими бы ни были их философские убеждения относительно структуры Вселенной, они прекрасно понимали, что тщательного научного рассмотрения книга Коперника не выдержит.
181
Пьер де ла Рамэ, Пётр Рамус (фр.
182
Во времена Коперника было известно, что радиус Земли составляет около 4000 миль; сам Коперник считал, что расстояние от Земли до Солнца составляет приблизительно 1200 земных радиусов (