Пророк Исаия несколькими веками позднее повторил: «Послушайте меня, стремящиеся к правде, ищущие господа. Взгляните на скалу, из которой вы иссечены»[280]. Здесь и речи нет о комке глины, из которого бог сотворил человека; здесь сказано о скале, из которой был высечен человек, о скале, которая его сотворила.
Конечно, не все проповедники слова божьего среди израильтян признавали это учение. Пророк Иеремия заклеймил подобные представления: «Как вор, когда поймают его, бывает осрамлен, так осрамил себя дом Израилев, они, цари их, князья их, и священники их, и пророки их, говоря дереву: „ты мой отец“ и камню: „ты родил меня“»[281].
Но много веков назад отвергнутая вера в созидающую и порождающую скалу пробивает себе дорогу в раннем христианстве. Сам Иисус Христос — «живой камень», который, как об этом прямо говорится, человеками отвержен, но богом избран, драгоценен[282].
Чтобы никто не подумал, что это только притча, Иоанн Креститель говорит о старой вере Авраама: «Ибо говорю вам, что бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму»[283], — и продолжает: «Уже и секира при корне дерев лежит»[284]. Срубленное секирой дерево следует бросить в огонь. Тогда-то будут из камней воздвигнуты дети и придет тот, кто сильнее Иоанна, — сын божий Иисус Христос[285].
Нет, это не только притчи! Это скорее тайное слово к верующим, скрывающееся за притчей, только верующие могут понять и поймут его правильно. Они еще помнят, что дерево — это и скала, и камень. Люди же равнодушные, поверхностные или враждебно настроенные прочтут эти слова, не понимая их подлинного смысла. Весть о мессии — не только «благая весть» евангелий, но также и весть тайная, скрытая, проникающая непосредственно в человеческую душу.
Если дерево или куст, скала или камень — воплощение материнского начала, Млечного Пути, дающего начало жизни, то кто же отец? Ответить можно кратко: дитя небесного древа или скалы — луна, но в то же время лунный серп — бог-созидатель. Народившийся месяц, как и воскресший бог, это уже не прежняя луна, а скорее ее детище и наследник. Это новая луна. Но теперь в переплетении древних религиозных представлений сталкиваются различные, сложившиеся в течение длительного времени взгляды, которые, по-видимому, еще в доисторический период придавали учению о небе характер таинства. Месяц — сын небесной царицы (иногда — вечерней звезды — богини Венеры), которая как мать-девственница находилась в дереве и превратилась сначала в царицу дерева, а затем и неба. Месяц — и жених, и любовник, а отчасти и отец этой небесной богини. С ней он зачинает ребенка — новый месяц, своего сына и наследника.
Египетские богини с жезлами и петлеобразными крестами. На головных уборах у них рога и солнечный диск
Длительные исследования показали, что эти представления уходят корнями в глубокую древность, когда люди пытались представить себе процессы, происходящие на небе: луна вступает в брак с богиней Венерой. Судя по изображениям в египетском храме фараона Сети в Абидосе, имелось в виду физическое единение умирающего или уже умершего месяца со спускающейся вниз в образе сокола богиней Венерой, великой богиней. Сцена, воспроизведенная тысячелетием позже, уже в первых веках до нашей эры, в святилище Эль Каргех имеет тот же смысл, выраженный, однако, в более возвышенной символической форме. Осирис празднует священную свадьбу с соколом Исиды-Венеры. Здесь же новорожденный бог, изображенный с детским локоном.
Таким образом, луна создает самое себя. Это представление, которое сложилось, очевидно, уже в древнем Египте и в силу которого луна — «бык своей матери» — изображалась с фаллосом в руке, привело в конце концов к тому, что луну стали считать творцом всех живых существ и растений.
Египетский бог-баран, подобно быку, представлял собой воплощение мужской силы. Он давал женщинам детей, от него зависели зачатие и рождение. Он придавал форму детскому телу в материнской утробе и вместе с богиней-покровительницей родов Хекет помогал роженицам разрешиться от бремени. Он также считался отцом египетских царей. При фараонах Рамсесе II и Рамсесе III в XIII веке до н. э. существовала легенда, будто бог небес Птах, приняв обличье бога-барана из Мендеса, вступил в связь с царицей-матерью, и она зачала от него сына — нового фараона.