Германское племя семнонов, священная роща которого, вероятно, находилась где-то вблизи реки Хафеля (северо-западнее Берлина), во время главного праздника совершало человеческое жертвоприношение. Жертву вешали и пронзали копьем. Ученые полагают, что это жертвоприношение было добровольным и что приносил себя в жертву представитель жреческо-царского рода — земное подобие бога Óдина, — следовавший примеру божества. Старый мотив расчленения на куски играл, по-видимому, какую-то роль. Очевидно, жертву в полном вооружении сначала подвешивали на дерево, а затем пронзали копьем: «…кровавый меч извлечен из одежды твоей… копье тебе в сердце ударило»[220].
От копья, которым был пронзен повешенный на дереве добровольный представитель бога Óдина на земле, один шаг до священной пики, играющей большую роль в обряде крещения и посвящения в культе фригийско-малоазийской матери богов Кибелы. Подлежащий крещению новообращенный (или жрец, принимавший крещение за всех верующих) спускался в яму, прикрытую досками с пробитыми в них отверстиями. На доски ставили быка, украшенного золотыми лентами, и пронзали его священной пикой. Лившаяся из ран животного кровь струилась на человека в яме, пропитывала его одежду и волосы, заливала лицо и руки. Через помазание кровью священного животного человек очищался для новой жизни и считался приобщенным к божеству. Это, по существу, было точным воспроизведением процесса, происходившего на небесах, где у небесного древа умирает лунный бык. Его смерть даровала крестящемуся воскресение, когда кровь быка попадала ему на тело и особенно на голову.
Итак, кровь лунного быка, пронзенного пикой, капала через бревна в крестильную яму. У некоторых примитивных народов до нашего времени существуют жертвенные ямы, в которые с кольев стекает кровь.
Священное копье, известное и германскому племени семнонов и фригийцам Малой Азии, заслуживает особого внимания, если вспомнить о распятом на Голгофе, которому нельзя было переломать кости. Но только в Евангелии от Иоанна, появившемся позднее остальных, содержится упоминание о копье: «Но, придя к Иисусу, как увидели его уже умершим, не перебили у него голеней; но один из воинов копьем пронзил ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода… Ибо сие произошло, да сбудется Писание: „кость его да не сокрушится“»[221]. В другом месте священного писания говорится: «…воззрят на того, которого пронзили»[222].
В иудейских легендах, кроме того, сказано, что этот пронзенный копьем (как и северный бог-спаситель Óдин) мессия должен умереть у райского дерева. Из этих же легенд явствует, что спустя тысячу лет после грехопадения Авраам подобрал злосчастное дерево познания, вырванное и брошенное богом на ограду рая, и посадил его в своем саду. Как только Авраам это сделал, голос ему возвестил, что это и есть то дерево, на котором будет распят спаситель.
Повешенный бог
В Эритрее (Африка) рассказывают весьма любопытную древнюю легенду. Дожди перестали увлажнять землю, и все начало погибать — растения, животные, люди… На земле воцарились голод и жажда. И тогда царскую дочь привели к священному дереву и задушили под его сенью (по другому варианту, живой закопали в землю). И дерево стало расти и тянулось вверх, пока его крона не коснулась небосвода. В тот же миг крона превратилась в змею, которая сразу же ниспослала на истомленную зноем землю обильный дождь. С тех пор у древних племен, населявших Эритрею, вошло в обычай при продолжительной засухе приносить в жертву под деревом маленькую девочку.
Если отбросить широко известный мотив превращения дерева в змею, то остается представление о том, что с появлением лунного серпа на дереве или над ним начинается новая жизнь. Человек и животные могут снова пить воду, повсюду начинает расти новая пища. Однако этому повороту к лучшему должна предшествовать гибель царской дочери, которую заживо погребали либо удушали под деревом. Пусть читателя не удивляет, что здесь в жертву приносят ребенка женского пола. Мужские и женские воплощения луны сменяли друг друга в лунных культах и религиях многих народов или сосуществовали рядом.