Нет, не случайно любимым композитором Ленина был Бетховен. Через борьбу – к свету, к счастью! Эта идея и связала через столетие имена двух гениев. А лично в моем сознании они теперь часто – вместе: слушая Девятую симфонию, я мысленно перечитываю 34-й том Ленина. Читая же этот том, явственно слышу музыку Бетховена.
Теперь вы, конечно, удивитесь, но я хочу предложить вам перечитать 34-й том – в третий раз! Ведь вы, наверное, заметили, что первое и второе прочтение шло в основном на уровне эмоций. Но за то время, пока мы восхищались, у нас поднакопилось-таки наблюдений, так что теперь уже можно более спокойно, взвешенно перечитать о предреволюционных событиях. Как сказал поэт:
Алгеброй гармонию поверить…
Звучит симфония… Но как ее услышать, как понять? Музыка ведь неоднозначна, к тому же она может дать человеку лишь то, что он сам способен взять от нее. Один услышит всего лишь шум, другой – приятные мелодии, а третий будет потрясен величием мыслей и чувств, чудом, сотворенным человеческим гением.
История объективнее, конкретнее музыки. Но и ее видят по-разному. Даже реальное содержание истории, даже документально выверенные факты каждый преломляет через себя, через весь комплекс своих качеств – темперамент, силу ума, образованность и конечно же мировоззрение.
Вот мы говорим: история приближалась к Октябрю, тем самым давая понять, что признаем закономерность социалистической революции. Но ведь есть и другое мнение: иные на Западе и до сих пор твердят о якобы случайном характере Октября. Дескать, это казус истории, который непременно надо исправить. Мы восхищаемся удивительной слитностью Ленина с историей, его умением сочетать теорию с практикой, его глубоко научным, диалектическим подходом к политике. А нам говорят о якобы волюнтаристском характере Ленина.
Нет, я совершенно не расположена сегодня разоблачать лжецов и фальсификаторов западной пропаганды. Что им докажешь? И чем… Фактами? Так они их сами превосходно знают, они изучают первоисточники. Так что передергивание цитат, подтасовка фактов – это, как говорится, их работа. Бог с ними, видно, по-другому им просто нельзя. Меня гораздо больше вот что тревожит. Порой не только тонкая, умело сконструированная фальсификация, но и грубая, беспардонная ложь находят понимание и даже сочувствие среди… некоторых наших советских людей! Мне не хочется кого-то конкретно обвинять, просто я много думала над этим вопросом, наблюдала, спорила, анализировала и пришла к выводу, что всему виной – незнание. Мне кажется, что всевозможные «концепции» советологов и находят своих слушателей лишь до тех пор, пока у людей нет полного знания истории. Только знания дают твердую опору, вооружают нас аргументами, не дают пасовать ни перед какой самой утонченной идеологической диверсией.
Вот под этим углом зрения давайте снова вернемся к началу 34-го тома и теперь уже спокойно, стараясь сдерживать эмоции, прочтем его. Прочтем, чтобы поверить алгеброй гармонию: а все ли в этой музыке подчинено законам искусства? А если уж совсем точно, без метафор, то посмотрим, было ли в 1917 году в действиях Ленина хоть что-нибудь, дающее основание называть его волюнтаристом? Надо сказать, что среди всех мифов о Ленине этот миф особенно живуч. Меняются разные другие теории и концепции, но «волюнтаризм» большевиков и Ленина – это, так сказать, самая «любимая мысль» советологов всех времен и направлений. Постоянно обновляемый, этот миф переходит из десятилетия в десятилетие, обрастая новыми «трактовками» и соответственно новыми «открытиями». В семнадцатом году эти мифы были уж совсем на детском уровне. Но ничего, им верили. То Ленина объявляли немецким шпионом, то антихристом, то… Да вот, в одной черносотенной газетке было и такое: на фотографии Ленин и Крупская сидят в машине, а под снимком подпись: «Большевистский вождь и его жена бегут за границу с награбленным золотом и другими ценностями; переезжают финскую границу»[26].
Шло время, люди все больше узнавали о жизни Ленина, о его взглядах. Прямая ложь уже ни у кого не вызывала доверия. Что ж, мифы стали более «художественными» и даже более «научными»: под них все чаще стали подводить теоретическую базу, причем непременно с цитатами из Маркса и самого Ленина. А недавно, лет эдак десять назад, советологи вдруг сильно возлюбили Ленина. Помню, как, работая над одной статьей, я сидела в библиотеке и с изумлением листала страницы, где западные советологи восхваляли Ленина за выдающийся ум, силу характера, за его необыкновенные способности… Но внимательно пригляделась и поняла: этот поворот от осуждения к возвеличиванию тоже был отнюдь не бескорыстен. Со страниц новых писаний вставал эдакий сверхчеловек, способный чуть ли не одним взглядом подчинить себе всех несогласных. Его наделяли «демонической силой», якобы дававшей ему возможность единолично вершить судьбы России, судьбы истории.