ОБНИМИТЕСЬ, МИЛЛИОНЫ! Это слова из финала Девятой симфонии Бетховена. Сто семьдесят лет уже звучит этот призыв, но как же много раз за это время миллионы воевали друг против друга! Правда, не по своей воле… И вот перед миллионами забрезжила возможность взять историю в свои руки – и осуществить мечту великого Бетховена: построить общество без войн, без кровопролития. «Это будет последний и решительный бой», – пел революционный народ. А может быть, мечтал Ленин, удастся без боя? Нет, не удалось. Мирный путь не состоялся. Но нельзя не задуматься, в чем же была причина той настойчивости, с какой Ленин отыскивал шансы для мирного пути. И ответ находим тоже на страницах 34-го тома: «Так было бы всего легче, всего выгоднее для народа. Такой путь был бы самый безболезненный, и потому за него надо было всего энергичнее бороться» (т. 34, с. 12).
Да, причина была в этом. Политик величайшего масштаба, Ленин думал не только о миллионных массах, но и о конкретных людях. Он скорбел не только о сотнях тысяч русских солдат, сложивших головы на полях империалистической войны, но и об одном конкретном рабочем, скажем Воинове, убитом 6 июля при выходе из типографии «Правда».
И разумеется, только ради народа Ильич, вообще-то отличавшийся всегда решительностью и бескомпромиссностью, на этот раз настойчиво призывал большевиков предложить компромисс противнику. Но был ли сам Ильич до конца уверен в реальности этих мелькающих шансов? Вряд ли. Да Ильич и не скрывает своих сомнений, но просто ему чисто по-человечески так хочется все же еще раз попробовать обойтись без кровопролития: «Может быть это уже невозможно? Может быть. Но если есть даже один шанс из ста, то попытка осуществления такой возможности все-таки стоила бы того, чтобы осуществить ее» (т. 34, с. 135).
Читаешь эти строчки, а на память невольно приходят знакомые, надоевшие выражения «русские идут», «красные агенты», «рука Москвы», «империя зла вооружается»… Казалось бы, какая между этим связь? Ну а как же? Мы хотим жить в мире, хотим строить, совершенствовать наше общество – нас обвиняют в агрессивности. Мы говорим, что социализм и мир – понятия неразделимые, что первым законом Советской власти был Декрет о мире, – нам говорят о «кровожадности» большевиков, о «жестокости» Ленина. Вот вам и связь, вот и потайная пружинка, которая двигает пером советологов, заставляя их перевирать историю. Ведь не от невежества перевирают, а сознательно, да еще создают «концепции», «теории» и даже целые течения. Да вот на рубеже 70-х годов на Западе возникло очень любопытное течение – «неоконсерватизм». По нему выходит, что учение Маркса имеет… милитаристскую направленность! Но не спешите возмущаться, у «теоретиков» есть и аргументы: вот, мол, смотрите, у Маркса даже и терминология насквозь военизированная: «резервная армия труда», «политическая армия революции», «социальная война»… Так что уж говорить о Ленине, который эту «милитаристскую» теорию взял да стал проводить в жизнь! Да еще, по утверждению тех же «теоретиков», пошел дальше Маркса: усугубил-де присущую коммунистическим взглядам агрессивность, привнеся в них еще экстремизм и терроризм…
Знаете, порой, читая подобные глупости, хочется… нет, не возмущаться, не ругаться, а просто посмотреть в глаза этим «теоретикам» и спокойно, тихо сказать: «Ну как вам не стыдно!»
Никогда не забуду августа 1986 года, когда вечером по телевидению с «Заявлением» выступал Михаил Сергеевич Горбачев. Что-то знакомое пробудили в памяти его слова, призывающие другую сторону не упустить шанс… Тревожное наше время, опасное. Но как-то спокойнее становится на душе, когда вижу: не затихло биение ленинского сердца. Семь десятилетий прошло, и теперь уже всем ясно: любовь к миру – это душа социализма.
Это не значит, конечно, что марксисты стали проповедовать классовый мир между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Революционное преобразование общества по-прежнему является стержнем коммунистического мировоззрения. Но и в социальной революции коммунисты предпочитают все-таки мирный путь.
Но уж в международных-то отношениях мирный путь сегодня – и вообще единственный. Сегодня мы уже не можем повторить даже за Лениным слова: «…так было бы выгоднее для народа», сегодня мы говорим: у мирного пути нет альтернативы. Михаил Сергеевич Горбачев тогда, в августе, сказал: «Наше стремление перевести ход международного развития на рельсы разрядки отвечает нашей философии, нашей социалистической нравственности»[28].