Мистер Е. кричал, ни к кому не обращаясь, но достаточно серьезно: «Я не хочу умереть в ночном баре… Я не хочу умереть в ночном баре…»
Эти события ознаменовали изменение нравов. Франсуаза Саган следила за всем происходящим с необыкновенной проницательностью и некоторым беспокойством. «Вероятно, в их новом мире вряд ли найдется место для какой-то Франсуазы Саган, — размышляла она, — я всегда рассматривала свое будущее как величайшую финансовую катастрофу».
В воскресенье, 9 июня 1968 года, когда спокойствие восстановилось, съемки фильма возобновились. 30 августа того же года фильм Алена Кавалье «Сигнал к капитуляции» вышел на экраны кинотеатров. Комментарии были самые разнообразные. В «Пари-пресс» Мишель Обриан писал: «Ален Кавалье поступил очень осторожно. Он ограничился тем, что придал блеск ситуациям и персонажам, достойным светской хроники. Он проигнорировал все пагубное и скандальное в этой мирной апологии социального достатка и снобизма, подтверждая, что лучше быть богатым, чем бедным, красивым, нежели безобразным». Журналист из сатирического журнала «Канар аншене» дал более язвительную характеристику фильму: «Роскошные декорации, виски, абстрактная живопись и пустые разговоры. Блестящие персонажи, такт, искусное поддержание разговора. Все это имело определенное очарование для тех, кого не тошнит от подобного красивого мирка. То и дело казалось, что в кадре вдруг возникнет лицо Жако Шазо или Режин». Луи Шове писал в газете «Фигаро»: «Все, что можно считать соответствующим оригиналу, вызывает мало радости. Не очень верится в эти светские страдания. Единственная положительная сторона фильма — участие в нем Катрин Денев, которая необыкновенно трогательна и убедительна». По мнению Анри Шапье, хроникера из ежедневника «Комба», «Ален Кавалье воспринял роман «Сигнал к капитуляции» в полном соответствии с чувствами Франсуазы Саган: экранизация с точностью передала умонастроения романистки и ни в чем не предала ее маленький мирок праздных людей, страдающих, вызывающих умиление, которых она так любит. Но по какой причине стоит ненавидеть этих бездельников?». В колонках журнала «Нувель обсерватер» читаем: «Это лучшее произведение Саган и лучший фильм Кавалье. Несколько затянутое повествование как нельзя лучше перекликается с постоянным звоном кусочков льда в стаканах с виски». Журналист из газеты «Монд» также выражал восторг: «Сигнал к капитуляции» — это учащенное биение сердца. Мелодия состоит из трех нот: смутная улыбка, смутная грусть и некая непристойность — вот что мы видим в этом фильме. Но не надо требовать большего. Хотя мелодия очень незатейлива, она по крайней мере исполняется в красивой аранжировке».
И на этот раз зрители не попали под влияние критики. Фильм «Сигнал к капитуляции» стал первым всеобщим признанием успеха Алена Кавалье, большего он добьется, лишь поставив фильм «Тереза». Несколько лет спустя Франсуаза Саган призналась, что фильм слишком во многом повторяет ее роман. «Я полагаю, что все-таки должно существовать некоторое различие между книгами, которые я пишу в полном одиночестве, забившись в угол, и постановкой фильма. Мне даже кажется, что это совсем разные вещи».
Для Алена Кавалье сотрудничество с одной из самых замечательных французских актрис не прошло бесследно. «Снимать Катрин Денев для меня было сплошное удовольствие, — скажет он потом. — В ней есть интеллигентность, особая мелодика речи, утонченность… В течение нескольких недель во мне нарастало восхищение перед ней, которое я попытался подавить в себе и отразить на пленке… Я снял «Сигнал к капитуляции» в 1968 году, и только в 1975-м приступил к следующему фильму. Можете представить, какое впечатление произвело на меня это событие, если в течение такого длительного периода я бездействовал!» Саган тоже была очарована образом Люсиль в исполнении Катрин Денев. Волею судьбы романистка и актриса встретятся еще раз: Франсуаза напишет о ней статью по просьбе Николь Висняк, своей подруги и главного редактора журнала «Эгоист»: «А между тем кто, как не она, белокурая, красивая, ослепительная и соблазнительная, к тому же отзывчивая, никогда — «насколько известно» (а в Париже в этих кругах слухи распространяются быстро) — не делавшая никому зла, кто, как не она, любимая мужчинами, любящая своих детей, любимица публики, кто, как не Катрин Денев, казалось бы, должна безнаказанно утверждаться такою, какая она есть? Не знаю, но, может быть, и лучшее, и худшее в ее очаровании — тот матовый свет, временами возникающий в ее каштановых глазах, которые на мгновение становятся растерянными и выдают какой-то внутренний надлом в этом белокуром совершенстве»[23].