Он перевел указующий перст на Хонор и улыбнулся тому, что она одновременно покраснела и засмеялась.
— Хорошо. Хорошо! Вы победили, все вы. Но прежде чем мы перейдем к каноническим вопросам, нам следует доставить сюда Миранду и Мака. Я не могу венчаться без них!
— Вот это, — поздравила ее Алисон, — первое значимое возражение, прозвучавшее сегодня вечером. И, как любит говорить преподобный, так уж случилось, что я послала Иеремию за ними — и за Фаррагутом и близнецами — примерно тогда, когда мы садились ужинать. Они должны быть здесь, — она взглянула на часы, — наверное минут через тридцать или около того. Так что, — она обхватила лицо Хонор ладонями, и её собственная улыбка тоже была сдобрена слезами, — почему бы нам с тобой пока что не заняться тем, чтобы сделать тебя ещё прекраснее, любимая?
Глава 31
Адмирал леди дама Хонор Александер-Харрингтон, герцогиня и землевладелец Харрингтон (и, возможно, — Хэмиш не был уверен, какие на такой случай существуют правила — графиня Белой Гавани) в эйфорическом тумане пересекала зал шаттлпорта.
Требовалось время на то, чтобы привыкнуть к своему новому состоянию. Парящее ощущение радости и облегчения — знание, что наконец-то по-настоящему вернулась домой — стоило любой цены, хотя она уже предвидела множество проблем, которые возникнут на Грейсоне, когда туда дойдет новость о её замужестве. На Грейсоне принято было, чтобы все жены, для обозначения своего статуса, принимали фамилию мужа. Но также принято было считать, что землевладелец — всегда мужчина. А ей вовсе не казалось, что Конклав Землевладельцев с радостью воспримет идею замены династии Харрингтон на династию Александер в первом же поколении существования лена. Вдобавок, конечно, им придется переварить тот факт, что землевладелец стала младшей женой человека, вообще не имевшего никакого отношения к линии наследования лена.
Лично она скорее предвкушала, как её коллеги-землевладельцы станут разгребать все эти проблемы. «Это пойдет на пользу остаткам патриархальности в их душах», — подумала она и пересчитала отправлявшихся по головам. Одной не хватало и она нахмурилась.
— Разве Тим не собирался вернуться с нами? — спросила она МакГиннеса.
— Собирался, миледи. — МакГиннес с раздражённым видом покачал головой. — Однако он позвонил прошлым вечером, о чём я забыл доложить. Он отправится следующим рейсом. Что-то там насчет дня рождения младшей сестры, я полагаю. Технически у него есть ещё тридцать шесть часов, прежде чем доложить о возвращении, так что я сказал ему, что не думаю, что будут какие-то проблемы.
— А. — Хонор потёрла кончик носа и пожала плечами. — Ты конечно же прав. И уж конечно празднование дня рождения куда важнее — и вероятно куда веселее — чем возвращение на флагманский корабль вместе с нудным старым флаг-офицером.
— Ерунда, миледи, — абсолютно серьёзно произнес МакГиннес. — Уверен, что он не считает вас старой.
— А ты, Мак, можешь не успеть постареть, — с улыбкой сказала ему она.
— Я в ужасе, ваша милость, — солидно ответил он.
— Что ты сделала? — уставившись на Хонор спросила Мишель Хенке.
— Я сказала, что пока была на Мантикоре, не нашла ничего лучшего, чем решиться выйти замуж, — с широчайшей улыбкой повторила Хонор. — Это… казалось правильным.
Она пожала плечами, а Нимиц с её плеча промяукал смешок, когда они вдвоем вкусили её яростного мыслесвета.
— Ты… ты… ты…
— Мика, это звучит как один из тех антикварных моторных катеров, с которыми забавляются дядя Жак и его приятели из ОЛС[32].
Хенке закрыла рот, и ее ошеломление начало трансформироваться в возмущение.
— Ты венчалась с Хэмишем Александером — и его женой — и даже не пригласила меня?!
— Мика, можно сказать, что и я не получала приглашения, — ответила Хонор. — Преподобный Салливан, архиепископ Телмахи, мама, Хэмиш и Эмили — полагаю, треть всего населения Мантикоры! — знали об этом, прежде чем кто-либо позаботился сказать мне. А когда преподобный предлагает тебе немедленно венчаться вместо… как же он выразился? А, да: вместо того, чтобы продолжать «кувыркаться во грехе» с предполагаемым женихом, то чтобы сказать «нет» требуется стойкости духа куда больше, чем я нашла в себе.
— Уж прям, — взглянула на нее сузившимися глазами Хенке. — Я знавала древесных котов — черт, да я знавала булыжники — менее упрямых, чем ты, Хонор Харрингтон. Ни за что на свете никто бы тебя не заставил, даже приставив пульсер к виску!
— Ну, это правда, — признала Хонор. — Честно говоря, я немало корю себя за то, что не подумала об этом и сама не сделала такого предложения ещё месяцы назад. Просто после той кампании Высокого Хребта это мне и в голову не приходило.
— А если бы и пришло, — проницательно заметила Хенке, — ты все равно этого бы не предложила. Ты бы просто сидела и ждала, надеясь, что такая идея придёт в голову Эмили.
— Может быть ты и права, — через мгновение решила Хонор. — Коря себя за недогадливость, об этом я действительно не подумала.
— Хонор, ты — моя лучшая подруга, но, должна тебе сказать, у тебя есть слепое пятно примерно двух километров в диаметре. Забавно, учитывая, что ты ещё и единственный известный мне двуногий эмпат, но это так. Ты принципиально неспособна предложить что-нибудь, что даст тебе то, чего ты хочешь, если при этом есть возможность наступить на ногу кому-то еще. И ты настолько на это не способна, что немедленно впадаешь в какое-то состояние отрицания перед самой собой даже возможности предложить нечто подобное.