Ник тоже неторопливо повернулся к окну, как будто она подала ему намек и он его уловил. В многочисленных стеклах окна Кейт видела их слабые отражения. Комично склонив голову, он смотрел на нее, не отрывая глаз.
— Что должно было случиться, чтобы столь разительно изменить ваше настроение? — поинтересовался он. — За обедом вы были унылы и серьезны, а теперь дерзки и довольны, как будто у вас в кармане лежит пачка ваучеров «Олмака»[6].
Кейт с новой силой ощутила всю радость триумфа от записки леди Харрингдон, впрочем, эта радость и не покидала ее с того момента, как она прочитала эти слова, выведенные элегантным почерком.
— Пока никаких ваучеров. — Она не собиралась никому ничего рассказывать, но его догадка была так близка к истине, а ее тайное достижение так требовало одобрения, что поделиться новостью представлялось правильным. — Но я получила нечто не менее ценное с вечерней почтой: приглашение навестить великосветскую даму в ее доме в Мейфэре.
— Правда? — Он даже не пытался скрыть тот факт, что приятно удивлен. Ник мог бы уколоть ее столь же безжалостно, как Виола, по поводу ее увлечения светским обществом, но он понимал важность амбиции и знал, что надо уважать достигнутую цель, казавшуюся еще недавно недосягаемой. — В таком случае не думаю, что вам понадобится мое ходатайство перед лордом Баркли. Хотя я уже приготовился сделать все от меня зависящее, чтобы подтолкнуть его в ваши силки или паутину. Но кто эта великосветская дама, и как вам удалось попасть в поле ее зрения?
Рассказывать об этом Кейт не имела намерения, но, возможно, это станет для нее своего рода репетицией перед тем, как она поделится новостью с папой и остальными. Кейт сцепила за спиной руки и вскинула подбородок.
— Эта леди — моя тетушка, которая, надо думать, все эти годы знала о моем существовании.
Ник, нахмурившись, резко повернулся влево.
— Тетка Уэстбрук?
Двух слов хватило, чтобы выразить его явное неодобрение. А она-то думала, что мистер Блэкшир, как никто другой, проявит хоть каплю понимания по отношению к семье, которая когда-то предпочла отказаться от брата из-за его женитьбы. Однако она, безусловно, не могла ничего сказать по этому поводу.
— Ну разумеется, именно она. Учитывая тот факт, что мои тети со стороны Стэнли не могут иметь дом в Мейфэре, я полагала, что это очевидно.
Ее попытка съязвить не удалась: нескрываемая обида в ее голосе прозвучала подобно фальшивым нотам на расстроенном пианино.
Но он как будто этого не заметил.
— Зачем тетке Уэстбрук понадобилось приглашать вас, когда, ее семья и ваша не общались между собой со дня вашего рождения?
— Нельзя сказать, что абсолютно не общались.
Чтобы избежать его вопросительного взгляда, Кейт уставилась на ближайший уличный фонарь.
— Она и раньше вам писала? А ваш отец в курсе?
Он вдруг стал таким въедливым и таким безапелляционным, юрист с головы до ног, что Кейт без труда представила, как отреагирует, если признается, что писала исключительно она.
— При всем уважении, мистер Блэкшир, эти подробности вас не касаются. — Кейт не смотрела на него. Как не смотрела и на его отражение в окне. — Я бы ничего вам не сказала, если бы знала, что вы станете осуждать меня. Вы мне не старший брат, если не забыли.
— Поверьте, мисс Уэстбрук, я никогда не представлял себя в этой роли.
Он ответил слишком быстро, на всплеске эмоций. Кейт знала, что если бы немного подумал, то ни за что бы не произнес эти слова. Ник отвернулся от нее и, вплотную приблизившись к окну, вновь поднес чашку ко рту.
Ее лицо горело, и внутри все переворачивалось. Пространство в эркере, в котором они стояли, вдруг стало слишком тесным. Позади них звучало пианино, музыка Баха, холодная четкость которой лишь усиливала ее замешательство, и Кейт не могла придумать, что ответить.
Она думала… Может, у нее еще оставались какие-то основания полагать, что он находит ее привлекательной? Конечно, оставались. Мужчины, как правило, находили ее хорошенькой; в этом не было ничего особенного. Но она не могла представить, чтобы по прошествии трех лет он сохранял в себе такие чувства, которые подстегнули его высказаться так… резко. Досадно!
Кейт все еще держала сжатые руки за спиной, впиваясь ногтями в ладони. Как долго она уже молчит? Он говорил последним, так что ее черед что-то ответить.
Но он первым подал голос:
— Позвольте мне еще раз попробовать дать вам совет. — Ник мрачно уставился в свою чашку, как будто хотел найти там правильные слова. Потому что не хотел смотреть на нее. — Как ваш друг и друг вашего отца я горячо рекомендую вам признаться ему во всем. И вашей матушке. Я уверен, что они согласятся со мной, что с ее стороны странно приглашать вас сейчас, когда эта дама могла бы прислать подобное приглашение давным-давно.
6
Светский клуб, куда имели доступ лишь те, кто получал одобрение на покупку годового ваучера.