Вероятно, полная мера ее гнева произвела бы на него не менее сильное впечатление. И наверняка он прочувствовал бы его, как и гнев мистера Уэстбрука, если бы они узнали, что он посмел прикоснуться к их дочери.
Но куда хуже гнева стало бы их разочарование. «Я не сожалею о том, что случилось, Ник» было бы для него жалким утешением, если бы в результате своих действий он утратил их доброе расположение, которое ценил превыше всего.
Ник вновь сжал пальцы, чтобы прояснить мысли.
Баркли склонил голову в знак признательности за похвалу миссис Уэстбрук.
— Вы очень добры. Признаюсь, что все еще чувствую себя несколько нелепо, произнося эти великие слова. Я думал, что мы будем практиковаться на простых предложениях.
— Считайте, что вам повезло, лорд Баркли. — Мисс Уэстбрук буквально искрилась озорством, когда Ник повернулся к ней. Ее игла продолжала деловито мелькать. — Когда на вашем месте стоял мистер Блэкшир, мама заставила его произносить одну из речей Порции из сцены суда.
Барон, уловив ее настроение, вскинул брови и улыбнулся Нику.
— «По принуждению милость не действует»[8]?
— Ничего подобного. — Миссис Уэстбрук сделала несколько шагов в соседнюю комнату; Ник слышал стук ее трости. — Если бы я назначила ему задание выучить эту затертую до дыр речь, ему пришлось бы вызубрить ее, чтобы проникнуться смыслом слов. То же было бы и с вами, если бы я велела вам прочесть речь о дне Святого Криспина. Я выбираю нечто такое, что требует от говорящего приложения некоторого количества энергии.
— Кроме того, все эти дела с милостью не пройдут в реальном зале суда. Ни один судья не станет опираться на милость. Это не юридическое понятие и, стало быть, не входит в их компетенцию. Такого рода педантизм греет сердце барристера.
Последнюю фразу Ник бросил через плечо с улыбкой, адресованной матери семейства Уэстбрук.
Нет, она не знала о его поступке. Он разумно полагал, что мисс Уэстбрук не станет рассказывать, и теперь убедился в этом. Дело было не в том, что миссис Уэстбрук не смогла бы притвориться, что ничего не знает, а в том, что не стала бы этого делать и сразу выложила бы ему все, что думает о его поведении.
— Если бы я была судьей, то непременно позволила бы говорить о милосердии, — высказала свое мнение мисс Виола, сердито глядя на Ника. — Как и барристер должен зачастую убеждать людей пересмотреть свое первоначальное видение событий, опираясь на милосердие. Почему нет? И лорд Баркли, я уверена, сумеет убедить членов парламента посмотреть на вещи со своей точки зрения.
Кейт сидела с опущенными ресницами, так как следила за работой своих пальцев, и только в конце подняла глаза на обоих мужчин и улыбнулась.
Барон улыбнулся в ответ.
Она нравилась ему. Это следовало ожидать. Он встретил ее во всем блеске на балу, когда она светилась от радости, и теперь, видя ее изысканные манеры в кругу семьи, не признающей условностей, куда судьбе было угодно ее поместить, он, несомненно, лишь утвердился в своем хорошем мнении, сложившемся на балу. Широкая улыбка на его лице сделала заметной перечеркнутую шрамом ямочку.
Отлично. Это был триумф. Но реакция барона на знакомство с семьей мисс Уэстбрук с легкостью могла бы выразиться и в нескрываемом разочаровании, что прелестная девушка, которую он встретил на рауте у Эстли, не относится к числу приемлемых невест. Но Ник рассчитывал на справедливость его суждений, и расчет, похоже, оправдался.
Как и расчет мисс Уэстбрук. В данном случае их цели совпадали.
Ник отступил на полшага назад и повернулся вполоборота к миссис Уэстбрук.
— Следует ли ему повторить все второй раз с ведрами, или можно оставить их в покое?
Уже без ведер Генрих V снова и снова понуждал своих людей к свирепости, а потом еще раз, обращая внимание на стратегические паузы и модуляцию слогов. Ник сохранял свою позицию, держа бумагу и вставляя время от времени свои предложения.
По его поведению она могла видеть, что он имел исключительно дружеские намерения, разве нет? За прошедшие после раута дни у него было достаточно времени, чтобы подумать о своем поведении с того момента, когда застал ее с лордом Джоном, и до того, как коснулся пальцами ее затылка. На ум приходили самые нелестные мотивации. Ревность. Зависть. Желание, над которым он был не властен. Продвижение ее интересов, связанных с другим мужчиной, наверняка было наилучшим способом доказать им обоим, что собственных видов на нее у него не было.
Ник повел плечом, которое стало уставать из-за неподвижной позы, которую приходилось сохранять, пока держал бумагу с монологом, и, воспользовавшись возможностью, взглянул на диван. Мисс Уэстбрук тотчас отвела взгляд и еще прилежнее сосредоточилась на вышивании.