Голос из тьмы неожиданно возник в ее голове: «Таков этот отец, Ангелочек. И твой отец был таким».
Она вздрогнула. Отвернувшись от Михаила, она посмотрела на Джона, стоявшего у кресла Элизабет. Его рука лежала на ее плече. Не все отцы такие, как Алекс Стаффорд. Некоторые похожи на Джона Элтмана. Она перевела взгляд на Михаила. Он мог бы стать замечательным отцом. Сильным, любящим, способным прощать. Однажды, вскоре после того, как она вернулась из Парадиза, он прочитал ей историю о блудном сыне[15]. Если бы сын Михаила так же сбежал из дома, он принял бы его обратно. Ведь он не отверг свою жену.
Михаил закончил чтение и закрыл Библию. Подняв голову, он посмотрел на нее. Она улыбнулась, он улыбнулся в ответ, но в его глазах остался вопрос.
— Мириам, — Джон тихо позвал дочь. Она подошла, он что–то тихо сказал ей. Элизабет передала ей ребенка. Мириам отдала младенца Михаилу. Ребенок поднял ручку, Михаил нежно ее погладил, и мальчик крепко сжал его палец. — Итак, Джон, — сказал он. — Вы с Элизабет решили, как назовете ребенка?
— Да, мы решили. Вениамин Михаил, в твою честь. Михаил казался потрясенным, его это очень тронуло. В его глазах заблестели слезы. Мириам положила руку ему на плечо и, подойдя ближе, обняла его.
— Мы надеемся, что он вырастет достойным этого имени.
Сердце Ангелочка сжалось, когда она взглянула на Михаила, державшего в руках ребенка, и Мириам, чья рука все еще покоилась на его плече. Они смотрелись так, словно были созданы друг для друга.
Стоя у дверей в сгущающейся темноте, Павел думал о том же.
Кусты роз, которые Михаил привез Ангелочку, зацвели рано. Она прикасалась к алым бутонам, вспоминая маму. Она была так похожа на нее. Она тоже умела выращивать цветы, была красива и знала, как доставлять мужчинам удовольствие. А кроме этого, что в ней было хорошего?
«Михаил должен иметь детей. Ему так хочется детей».
В рождественскую ночь она знала, что должна сделать, но ей было невыносимо даже думать об этом, думать о том, чтобы уйти от него. Ей хотелось остаться и забыть выражение его глаз, когда он смотрел на маленького Вениамина. Ей хотелось прильнуть к нему и наслаждаться счастьем, которое он дарил ей.
Этот же эгоизм заставил ее решить, что она не заслуживает его.
Михаил отдал ей все. Она была пуста, и он наполнил ее до избытка своей любовью. Она предала его, а он ее принял и простил. Он пожертвовал своей мужской гордостью ради любви к ней. Как сможет она после всего этого игнорировать его желания, его потребности? Как она сможет жить в мире с собой, зная, что она не выполняет желаний его сердца? Что было бы лучше для Михаила?
Темный голос часто говорил ей:
«Останься! После стольких лет страданий, разве ты не заслужила хоть немного счастья? Он говорит, что любит тебя? Пусть докажет!»
Она больше не могла это слушать. Закрыв разум для этого голоса, она думала о Михаиле и Мириам, которая была ей как сестра. Она думала о том, какие у них могли бы быть замечательные дети, темноволосые и красивые, сильные и любящие. Поколение за поколением. Она напомнила себе, что от нее не сможет произойти ни одно поколение. Если она останется, Михаил будет хранить ей верность до дня своей смерти, но это будет конец его жизни.
Она не могла этого допустить.
Когда Михаил сообщил ей, что отправляется с Павлом в город, она приняла решение. На днях Джон рассказывал, что этот город очень разросся и люди продолжают прибывать. Добраться туда теперь можно с экипажем, который дважды в день проезжает по дороге, расположенной в двух милях от их дома за грядой холмов. У нее все еще хранилось золото, полученное от Сэма Тилл а и Иосифа Хотшильда. Михаил настоял, чтобы она оставила его себе. Этого хватит на дорогу до Сан–Франциско и на то, чтобы прожить несколько дней. Что будет потом, она старалась не думать.
«Мне нужно думать о том, что лучше для Михаила».
Вернувшись с полей, Михаил обнаружил, что его ждет роскошный обед из оленины. Весь дом был украшен цветами. Михаил удивленно посмотрел вокруг.
— Мы что–то празднуем?
— Жизнь, — ответила она, целуя его. Она упивалась, глядя на него, пытаясь запомнить каждую черточку его лица и тела. Она отчаянно желала его, любила, как только могла. Сможет ли он хоть когда–нибудь понять, насколько сильно она его любит? Она не могла признаться ему в этом. Стоит ей это сказать, он обязательно станет ее искать. И вернет обратно. Будет лучше, если он запомнит ее такой — подлой и плотской. Но у нее еще оставалась эта последняя ночь, которую она запомнит навсегда. Он останется частью ее, где бы она ни была, даже если он никогда об этом не узнает. Она унесет эти сладкие воспоминания с собой в могилу.