Ника легонько сжала ее запястье.
— Почему ты не рассказала мне про тех парней Моретти? Если бы я знала, что ты так напугана, то никогда бы не настаивала идти сюда. Господи, Ева. — Ее зеленые глаза светились беспокойством.
— Не переживай об этом. Я в восторге провести с тобой вечер. — Ева окинула взглядом огненно-рыжие, отливающие золотом волосы подруги, и ее потрясающее изумрудное платье. — Ты выглядишь великолепно, — произнесла она. — Я скучала по тебе.
Ника быстро заморгала и улыбнулась, потянувшись, чтобы заправить Еве за ухо выбившуюся из узла на затылке прядь волос.
— Перестань. Ты же не хочешь испортить мне макияж. Серьезно, Калеб хотя бы выяснил, почему эти люди были в его квартире?
Ева пожала плечами.
— Он написал вчера вечером, что ничего не нашел. Если бы он что-нибудь узнал сегодня, то наверняка дал бы знать. Я все равно ему написала. Ответа нет.
Ника нахмурилась.
— Ответит. Поверить не могу в то, что вчера произошло. Еще и на благотворительном вечере твоей мамы. Ева, мне так жаль. — Они продвинулись по очереди. — Если бы я смогла пойти с тобой, этого бы, возможно, не случилось.
Если бы Ника пошла с ней, может, Габриэль тоже бы не случился. В грудь ударило чувство вины от облегчения, что у подруги были другие планы.
— А вы чем вчера занимались?
Лицо Ники закрылось, она не встречалась взглядом с Евой.
— О, ах, мы ходили в кино. Это была, э… премьера какого-то боевика. — Ева кивнула, проглотив объяснение. — Знаешь, что? — сказала она, быстро меняя тему, пока Ева не успела спросить, был ли там, по крайней мере, Джейсон Стэтхем или кто-то еще такой же сексуальный. — Уверена, человек в машине всего лишь искал место для парковки и так совпало, что ехал за тобой. Засмотрелся на твое аппетитное тело, — добавила она с озорной улыбкой и игриво подмигнула, напомнив Еве ту Нику, которой та была до появления Кевина.
— Поверить не могу, что ты купила это мне, — проворчала Ева, оглядев сверкающую серебристо-синюю тряпицу. — То есть, оно прекрасно, но его почти нет. Ты знаешь, что я не ношу подобные вещи. Чувствую себя выскочкой. Повезло, что я слишком люблю тебя, чтобы спалить его и ранить этим твои чувства.
— Шутишь? Ты выглядишь безукоризненно, как я и думала. Калеб надрал бы нам задницы, если бы увидел. Мне за то, что купила, а тебе за то, что надела. Как он?
— Хорошо, но скучает по тебе. Говорит, что не понимает, почему ты не поедешь в Нью-Йорк и не начнешь все с начала. — Ева внимательно наблюдала, но наткнулась лишь на отсутствующий взгляд.
— Не начинай, Ева. — Тема была временно закрыта.
Они добрались до входа и, показав чрезмерно агрессивным вышибалам документы, вошли в клуб. Несмотря на воскресенье, народу было полно. Еве понадобилась минута, чтобы глаза привыкли к тусклому освещению. Она последовала за Никой, направившейся в конец бара, по пути осматривая простой черно-серый декор. Басы играли так, что сбивали с ритма сердце. Внутри были высокие столики для тех, кто предпочитал стоять, и обычные столы со стульями для желающих посидеть. У дальней стены на возвышении находились п-образные кабины, а когда светомузыка на танцполе замелькала по помещению, Ева с удивлением обнаружила, что все стены голые. Очевидно, кто бы ни создавали дизайн этого места, они считали, что посетители будут достаточным украшением. Они оказались правы.
Заказав напитки, девушки отошли в сторону, и им посчастливилось: три пьяные посетительницы немногим старше оставили маленький круглый столик. Подруги кинулись к нему.
— Итак, кроме твоих новых поклонников, как ты? — продолжила Ника.
Ева удивилась, что смогла улыбнуться на это.
— А как ты?
— Ты первая, — настаивала Ника.
— Но тогда мы никогда не доберемся до тебя, — засмеялась Ева.
— У меня ничего нового, Ева. — Она отпила «Мохито». — Все так же... просто так же. Ты, должно быть, скучаешь по маме, особенно сейчас, дома, когда вокруг ее вещи. Как твое ОКР[3]?
— Ника!
— Что? Мы все знаем, что оно у тебя есть. Ну, или частично.
Под всеми имелись в виду Ника и Калеб. Они обсуждали склонность Евы... поправлять... вещи? Раздраженно, она вспомнила, как проснулась сегодня утром, посмотрела на свои пижамные шорты и майку и переоделась, потому что они выглядели помятыми.
Потому что она в них спала.
Но Ева так поступала только тогда, когда нервничала или была на эмоциях. Как кто-то может обвинить ее после смерти мамы?
— Справляюсь. Я с ума схожу, скучая по маме, но думаю, мне становится лучше. — Ева сделала глоток «Космополитен». — Эм, кстати, — добавила она с нервным смешком. — Я кое-кого встретила прошлым вечером.