Выбрать главу

А тут… хм, он серьезно? Перегородил мне дорогу? И что меня удивило, что Хайме, похоже, был слегка пьян… Запах и блестящие глаза его выдавали.

И злость, которую он даже не скрывал, притворяясь, как обычно, приятным парнем.

Неужели наследничек да Кастелло-Мельхор напился от какого-то душевного потрясения и собирается устроить мне сейчас сцену?!

— Отойди с дороги, — сказал холодно, но блондинчик только глумливо ухмыльнулся и отрицательно качнул головой. А потом спросил свистящим шепотом.

— И как тебе она? Уже попробовал?

До меня даже не сразу дошло…

А когда дошло, в голове стало пусто, а перед глазами — темно. Но я сдержался:

— Тебя это не касается, придурок. Ты сам отказался от Эвы — и не тебе теперь задавать вопросы.

Он будто меня не слышал:

— Такая нежная и правильная на вид, да? И так легко превратилась в продажную дрянь…

Эта тварь меня провоцировала… И завеса его раздери, у него получилось! Я схватил его за плечи и со всей силы швырнул на стену, так что отлетел кусок штукатурки. И прошипел прямо в ухмыляющееся лицо:

— Давно не ходил поломанным, придурок? А ведь мне можно… Можно вызвать тебя сейчас на бой и ничего за это не будет — потому что когда защищаешь честь девушки, устав академии защищает тебя…

— Давай, деревенщина, — коротко рассмеялся Хайме, — и завтра всем будет известно, что мы с тобой сцепились за нее… Только ведь каждый в академии — и Каталина в том числе — будет думать, что это ты оскорблял… а я вступился за её честь.

Завеса!

Он был прав… и мы оба это понимали.

Пока что моя репутация играет против меня, а вот Эва… От одной мысли о том, что она вдруг будет сочувствовать побитому ублюдку — а в том, что я его размажу, я не сомневался — и злиться на меня стало как-то не по себе.

Я сцепил зубы, призывая всю силу воли, и отодвинулся от блондинчика. Проигнорировал торжество в его глазах и продолжил подниматься по лестнице. Но спустя несколько ступеней остановился и обернулся, бросив, перед тем как уйти:

— Знаешь, чем мы отличаемся друг от друга? Вовсе не тем, что ты аристократ с историей, а моим родителям только недавно дали титул. А тем, что меня научили принимать решения и следовать им… за тебя же всегда все решали другие и… будут продолжать решать. Ты уже упустил действительно достойную девушку, звание первого ученика и статус «самого романтичного» студента, потому как никто не забудет, как ты поступил со своей невестой. И не пройдет и нескольких дней, как ты поймешь, что упускаешь право выиграть Игры… Так что предлагаю тебе вернуться туда, откуда ты выполз, и выпить еще… Нмчего другого и не остается.

11

— Каталина, вы скоро? — голос коменданта прозвучал раздраженно.

— Ми…нуточку, — пропыхтела я, пристраивая еще одну стопку книг на довольно высокую и неустойчивую горку. Боги, как я умудрилась обрасти за полтора года таким количеством вещей?

И насколько у меня еще хватит резерва почти не спать по ночам?

Переживания о моих родных, самостоятельные занятия, злость и обида на тех, кто казался мне особенно близкими… Сегодня, собирая вещи, я осознала, что смертельно устала. От всего.

Двое помощников коменданта общежития подхватили мои свертки — и да, за многими из них им еще придется вернуться, слава богам, меня хотя бы не заставили таскать все самой — а я уверенно двинулась под внимательными, местами насмешливыми, а местами сочувствующими взглядами моих бывших уже соседок.

Интересно, каким бы был мой взгляд, если бы это было не со мной?

Скорее всего, я бы просто не вышла из комнаты.

Нельзя сказать, что меня не волновали их взгляды. Волновала, да еще как.

Я привыкла к определенному обожанию. Уважению. Иногда даже страху. К тому, что мою форму чистят, что меня не касаются бытовые проблемы, а учебники возникают на моем столе сами собой.

Привыкла, что на меня заглядываются и мне завидуют.

Что моего расположения добиваются и мной гордятся.

Я привыкла к жизни дочери королевского советника, учебе в лучшей пятерке курса, зависти к невесте самого завидного холостяка академии…

И лишиться всего этого оказалось больно.

Впрочем, я бы все это променяла на то, чтобы мой брат оказался в безопасности, а родители — на свободе. Беда только в том, что мне не предоставляли подобного выбора. И приходилось жить… сразу со всем.

Теперь еще и в крохотной комнатке под крышей.

Здания общежитий когда-то давно были двумя близко стоящими особняками, принадлежавшими богатым родам. И все было здесь изначально под то и устроено — огромные помещения на первом этаже, внутри которых потом наставили перегородок. Самые удобные — хозяйские — покои на средних этажах. И помещения для слуг на верхних.

полную версию книги