Выбрать главу

— С бутербродами с фасолью потренируешься в другой день. А сегодня на вечер…

Макс заставил себя снисходительно улыбнуться. Ему немало пришлось потрудиться этим вечером, чтобы сохранить спокойное, бодрое и дружелюбное выражение лица. Теперь же он боролся с собой, наблюдая, как стекленеют глаза Тесс. В прошлом его это забавляло. Потом, в постели, он подтрунивал над ней по этому поводу, а она обычно обидчиво отнекивалась, утверждая, что ей было хорошо весь вечер и она слышала каждое слово, которое он произносил.

Между тем оба знали, что Тесс всегда сопротивлялась тому, чтобы ее переманивали в чей-то чужой мир. Макс даже чувствовал, что какая-то частица ее не принадлежит браку, не принадлежит ему. Обычно он уважал ее независимость, ему это даже нравилось, но подчас он ненавидел ее отчуждение.

Теперь же он возлагал надежды на то, что это спасет их брак.

Ужин почти закончился. Было уже около одиннадцати вечера, довольно поздно для среды. Кроме того, всем надо было подумать и о сиделках. «А вот нам не нужно о них беспокоиться, — раздраженно думал Макс. — Впрочем, за деньги, заплаченные за двух курочек, откормленных натуральным зерном, и овощную смесь, доставленную, вероятно, на частном самолете, я бы, пожалуй, мог нанять телеведущего из «Флагмана отплытия», чтобы он весь вечер развлекал Лару».

Настало время поцелуев, шумных выражений признательности, обещаний с удовольствием нанести ответный визит, обменов рецептами и одеждой, из которой дети выросли. Только целуя Милли, Тесс заметила, что та выглядит не очень-то хорошо, и вспомнила, что так и не перемолвилась с ней. Она пообещала себе, что обязательно позвонит ей на следующий день. А когда муж Милли, Тим, поцеловал ее на прощание, она поняла, что тот промолчал весь ужин. Он, конечно, и раньше не отличался умением общаться с женщинами, даже со своей собственной женой, и всегда казался подавленным, когда Тесс, Фиона и Милли трещали без умолку, хотя обычно и беседовал с Грэмом и Максом. Но в этот вечер он казался каким-то подавленным и отсутствующим.

Тесс не стала развивать эту мысль, больше беспокоясь насчет Милли. А что, если эта парочка так дружно замолкла из-за какой-то серьезной проблемы? Да ладно, уже слишком поздно, чтобы обдумывать это сегодня. У нее были другие, более важные вопросы, требовавшие незамедлительного выяснения.

Наконец все ушли.

Супруги на автопилоте собрали в кучу грязную посуду и отнесли на кухню. Тесс соскребла недоеденное в ведро для мусора, а Макс загрузил тарелки в посудомоечную машину.

Он старался не смотреть, как выбрасываются остатки пищи, и не думать, сколько денег буквально смывается, да еще с такой легкостью.

Тесс молча поставила в микроволновку кувшин молока и приготовила им по кружке горячего шоколада. Затем она взяла Макса за руку, мягко подвела его к стулу, уселась напротив него и сказала:

— Ладно, Макс. Хватит. Что случилось?

Они были вместе восемнадцать лет, женаты пятнадцать, и Тесс не нужно было устраивать скандала, чтобы заставить мужа сказать правду, и немедленно. Макс понимал, что, судя по выражению ее лица, она от своего не отступится.

И потом, если не сказать сейчас, все равно придется сделать это завтра-послезавтра. Никуда не денешься.

— Мы разорены, Тесс, — тихо произнес он.

Она вскинула брови.

— Кажется, я уже намекал на то, что у нас затруднения с деньгами. Все эти разговоры о курах! Но ты не беспокойся. Мы наверстаем упущенное. Да мы уже делали это раньше.

Тесс думала, что он обнимет ее и примется утешать, но Макс больше ничего не сказал. Ей стало понятно, что переход на дешевых кур и бутерброды с фасолью не решит проблемы.

— Неужели все настолько плохо? — все еще полушутя спросила она. — Нам что, теперь сосиски прямо из кастрюли есть согласно режиму экономии?

Макс промолчал, а Тесс нервно сглотнула слюну:

— Ну уж нет! Опять самой краситься и стричь тебя? Чистить и нарезать овощи, вместо того чтобы покупать их готовыми к употреблению? Играть в «Скрэббл», вместо того чтобы ходить в театр? Я не согласна все это снова переживать!

Макс решил прервать ее, прежде чем она примется костерить походы по стандартным розничным магазинам одной фирмы в поисках сносной одежды, а также то, что придется брать книги в библиотеке и питаться картофельной запеканкой с мясом, которую можно растянуть на три дня.

— Все гораздо хуже, Тесс. Мы совсем разорены. Мы потеряем дом, дело, все наши деньги, школу Лары, — все.

Стоило ему заговорить, как слова посыпались из него сами собой: