Матвей эмигрировал в Штаты вместе с мамой десять лет назад из Узбекистана. Думал, станет клерком и будет ходить на работу в строгом костюме и с классическим портфелем, заниматься финансами. Школу заканчивал уже в Штатах, экстренно подтягивая английский. Но в старших классах быстро понял, что финансы, юриспруденция и прочие профессии «белых воротничков» не для него, и пошел в медицинский по стопам родителей.
– А я-то как раз «белый воротничок» и из семьи таких же, – засмеялась я в трубку. – Закончила юридический, но решила, что это скучно. Занимаюсь корпоративной пенсией, что на слух не звучит веселее, – и прежде, чем пустилась в объяснения, он сказал, что в Штатах все с юности знают про план 401К8. Даже сам Матвей, когда придет время выбирать работодателя, будет изучать их пенсионные программы для сотрудников. Я была в шоке. Мало того, что он чуть ли не первый человек, которому не нужно объяснять, чем я занимаюсь, он ещё был живым доказательством, что на Западе о пенсии начинают думать сразу, как заканчивают учебу. Мы были ровесниками, но никто в России в 26 лет не думает, на что он будет жить в старости. Умный парень, мне такие всегда нравились.
Он рассказал про Флориду, где летом очень жарко и влажно, а зимой тепло и сухо – вопреки кадру из фильма «Один дома», когда семья Маккалистеров приезжает на Рождество в Майами и там льет дождь. За столько лет Матвей привык к климату, но скучает по смене сезонов и снегу: в Ташкенте были холодные зимы и знойные летние месяцы. Поэтому после окончания обучения планирует перебраться севернее.
Я вежливо поинтересовалась, зачем он сидит в Тиндере и лайкает русских девушек, если вся его жизнь в Америке, а в России только несколько школьных друзей. Но Матвей не смутился: из-за разницы в менталитете хочет общаться с теми, кто его понимает, а с русскими у него всё же больше общего, чем с американцами. Он не замечал, что слишком американизировался, чтобы считать себя русским, но и не был американцем по духу и менталитету. Свой среди чужих, чужой среди своих.
Сорок минут разговора пролетели незаметно, и мы попрощались, договорившись быть на связи, что бы это ни значило. Первое впечатление было приятным, учитывая мой скептический настрой. И пусть совершенно непонятно, зачем это всё, была бы рада поболтать ещё раз. На мгновение даже стало грустно, что он так далеко, и нам доступно только онлайн общение.
Телефон завибрировал, оповестив о новом сообщении. Матвей поблагодарил за звонок, он рад знакомству, желает спокойной ночи и хорошей рабочей недели. Чего не делал никто из тех, с кем я знакомилась в Тиндере до него. Это было мило, но наигранно вежливо, не естественно. В России так никто не общался.
Утром первое, что я увидела, взяв в руки телефон, было сообщение с пожеланием доброго утра и фото бледно-розовых пионов в вазе. Матвей снова поблагодарил за разговор и выразил надежду повторить. Подождите, а как же пауза в общении? Смешной срок в три дня до следующего сообщения? Мы только познакомились и переписываться каждый день не о чем. Но мой новый знакомый считал иначе: пока я завтракала и собиралась на работу, он успел записать короткое голосовое сообщение, в котором рассказал про остаток своего дня. Получилось навязчиво. Я ни о чем не спрашивала, а мне вывалили информацию, на которую теперь придется реагировать. Да, интересно поговорить с эмигрантом, но к чему подробности, как он съездил за продуктами, если мы знакомы меньше суток?
Глава 3. Второе свидание
Пошла третья неделя нашего общения. Каждый день Матвей желал мне доброго утра в голосовом сообщении и присылал фото цветов. Забавная, немного детская, но очень приятная мелочь и внимание, к которому привыкаешь как к любому ритуалу. Разбитое сердце ещё болело, но план отвлекаться работал. Я не строила ожиданий, общалась ради развлечения, и не замечала, как легкое раздражение от его ежедневных сообщений уступало место ожиданию и предвкушению очередного голосового. Про перспективу встречи не думала. Было бы классно, но понимала, что это почти невозможно.
Матвей предложил созвониться во второй раз: на ближайших выходных он поедет к родителям и сможет говорить в дороге. Я обрадовалась, вспоминая эмоции после первого разговора. Хотелось поболтать без пауз, чтобы это больше было похоже на настоящую беседу.
В ожидании звонка я включила первую часть трилогии «Пятьдесят оттенков серого». Он вышел на экраны несколько месяцев назад, саундтрек вирусился в чартах и звучал буквально везде. Было невозможно выйти из дома и ни разу не услышать Love me like you do. Я не читала книгу, но все подруги только об этом фильме и говорили, поэтому решила ознакомиться хотя бы с экранизацией, чтобы составить собственное мнение. Не хотелось говорить об этом Матвею, чтобы не поднимать рейтинг общения соразмерно фильму. Я уже знала: стоит завести разговор про мелодраму, беседа скатывалась на обсуждение сексуальных пристрастий и вопросы, что бы мне хотелось повторить из фильма. И хоть общение с Матвеем становилось более личным, переходить границы было рано. Да и какой смысл флиртовать с парнем, который находится в прямом смысле слова на другой стороне глобуса?