– Бриллианты сдала или сокрыла от советской власти? – обрадовалась «маркитантка».
– Лактионова! Быстро ко мне с дочерью! – прервал скандал пробегавший мимо озабоченный мужчина в мятом холщовом костюме.
– Валентин Валентинович! – протянула к нему руки старуха – Защитите! Это невыносимо!
– Потом, Софья Андреевна, – отмахнулся от нее заведующий труппой, – потом!
– Товарищ Касьянов, – представил заведующий, входя в свой кабинет, молодого мужчину в военном френче, рассматривавшего почетные грамоты и благодарственные письма, густо висевшие на стенах кабинета. – Из ЦК ВЛКСМ[6]. У товарища Касьянова к тебе, Лактионова, ответственное дело! Вернее, не к тебе, а к твоей дочери, – садясь за свой стол, заваленный бумагами и разнообразной макетной дрянью, сообщил заведующий. – Товарищ Касьянов, – вдруг хохотнул он, – знаешь, как в театре зовут заведующего постановочной частью?
– Нет, – мрачно ответил комсомольский работник.
– Завпост! – сияя от предстоящей шутки, заявил заведующий. – А как зовут меня, заведующего труппой, знаешь?
– Нет, – еще мрачнее ответил преисполненный важностью порученного ему задания важный гость.
– Завтруп! – засмеялся заведующий.
– Товарищ Лактионова, – отвернулся от весельчака-заведующего комсомольский работник, – мы отбираем детей для вручения цветов членам Центрального комитета ВКП(б)[7], во время парада на Красной площади, посвященного всесоюзному Дню физкультурника! Ваша дочь пионерка?
Клавдия с ужасом поняла, что она ничего не знает о взаимоотношениях своей дочери с недавно образованной пионерской организацией, и растерянно повернулась к Галине.
– Пионерка! – смело ответила дочь, глядя прямо в глаза ответственному товарищу.
– Хорошо, – похвалил ее Касьянов. – Как тебя зовут?
– Галя Лактионова! – звонко ответила дочь Клавдии.
Галя, совершенно голенькая, стояла, прикрываясь ладонями, перед суровым доктором, у которого из-под белого халата торчали военное галифе и начищенные до невероятного блеска лаковые сапоги.
Доктор покопался в ее коротко стриженных волосах и сказал:
– Вшей в волосистой части головы нет…
Сидевший за столом человек, в таком же белом халате, но почему-то в фуражке, записал этот факт в специальный журнал.
– Подними руки, – приказал доктор.
Галя, стесняясь, оторвала руки от низа живота и подняла их вверх.
– Пиши… в подмышечной части припухлостей нет, – продиктовал доктор. – Руки дай!
Галя протянула ему руки, доктор внимательно осмотрел ее ладошки, ногти и продиктовал:
– Кожные покровы чистые, прыщей, нарывов, коросты не обнаружено! Повернись!
Галя повернулась к доктору спиной.
Он вынул из кармана слушательную трубку и внимательно прослушал Галину спину.
– Легкие чистые, без хрипов. Повернись!
Галя повернулась.
– Дыхни! – приказал доктор.
Галя набрала воздуху и выдохнула доктору прямо в лицо.
– Пиши! – приказал доктор. – Изо рта не воняет. Может быть допущена, следующая!
Из толпы обнаженных девочек, томившихся у стены, мелко ступая, пошла к столу следующая.
Клавдия и Галя шли по Кривоколенному переулку к своему дому.
– Надо тебе в пионерки вступить, – озабоченно сказала мама.
Мимо прошла колонна красноармейцев, с присвистом распевая «Эй, комроты, даешь пулеметы…».
Красноармейцы шли в баню – у каждого под мышкой был сверток, состоявший из вафельного полотенца, чистых кальсон, рубахи и завернутых в них четвертушек мыла. Последние в строю несли мешки с вениками.
– Мама, а зачем он дышать на него заставил? – недоумевала Галя, заглядываясь на неряшливого старика, продававшего прямо около их подворотни птиц в клетках. Птицы невообразимо галдели – их было много, и ни одна не повторялась.
– Ну как же… вот ты будешь вручать цветы вождям. Очень может быть, что тебя захотят поцеловать… а у тебя изо рта дурно пахнет. Вождям будет неприятно, – пояснила Клавдия, поднимаясь по узкой замусоренной лестнице.
Вдруг она остановилась, присела на ступеньку перед дочерью и, обняв ее, очень серьезно спросила:
– Ты понимаешь, девочка, какая это ответственность? У всей страны на виду подняться на Мавзолей Владимира Ильича Ленина и вручить цветы… может быть, самому товарищу Сталину! А что? Чем черт не шутит? Может быть, и самому товарищу Сталину! Понимаешь, какая это ответственность и какое это счастье?
7
Всесоюзная коммунистическая партия большевиков, название Коммунистической партии Советского Союза в 1925–1952 гг.