— Прости, что не могу помочь тебе. Наверное, тяжело заходить туда?
— Да, нелегко, но нужно. Ты же знаешь, там все валяется повсюду. По крайней мере, у меня есть кое-что для тебя.
Марта вытащила из кармана юбки толстую пачку пожелтевших конвертов, крест-накрест перетянутых шпагатом. Было ясно, что долгие годы никто к ним не прикасался.
— Это твои письма Зигмунду. Он хранил их все это время, — произнесла Марта.
Минна нерешительно взяла письма и вдруг уронила их на тумбочку, словно они жгли ей руки. Она пытливо вглядывалась в лицо сестры, ища в нем признаки гнева или ревности.
— Странно, — промолвила Минна, и голос ее дрогнул. — Я думала, они были уничтожены еще в Вене. Он сказал, что сжег личную переписку.
— Видимо, не всю. Тебе, наверное, захочется перечитать их.
Марта сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Она говорила об этих письмах, словно они являлись частью утренних дел, пустяком. Столько лет прошло, что даже если и осталась хоть какая-то обида, то теперь она исчезла. Марта попыталась улыбнуться, поправив сестре подушки, подоткнув одеяла.
Минна следила за ней немигающим взором.
— Помнишь того молодого американца, который приезжал в Вену и предлагал Зигмунду контракт на издание его автобиографии? — спросила Марта. — Когда же это было? Лет десять назад?
Минна кивнула.
— По-моему, это случилось летом, мы собирались на отдых. Стояла жара. Помню, мне было так жаль бедного юношу — на нем был теплый шерстяной костюм. Зигмунд был недопустимо резок. Я вообще не понимаю, зачем он согласился на эту встречу. Он никогда не собирался писать ничего подобного.
— Они просто мало предложили ему.
— Вовсе нет. Он заявил мне, что это станет предательством по отношению ко всем: к семье, друзьям, врагам. Вот поэтому Зигмунд всю жизнь уничтожал письма. Утверждал, что все биографии — бесполезное вранье, и с его стороны это была бы такая бестактность, последствия которой трудно даже представить.
— Разве что для его пациентов, — заметила Минна.
— Да, только для его пациентов, — кивнула Марта. — А теперь, может, отдохнешь немного?
Минна смотрела в окно, лицо у нее было отстраненное. Потом она торжественно взяла письма, лежавшие на тумбочке, и окликнула сестру:
— Марточка, не могла бы ты распорядиться ими за меня?
— Ты не хочешь читать их? — удивилась та.
— Нет, — ответила Минна, — и никакой исторической ценности они не представляют.
Марта опустила письма в карман и вышла из комнаты. Она всегда свято верила: кое-что в этой жизни должно оставаться тайной. Она сделает все, чтобы защитить репутацию мужа. Марта знала: Минна поступила бы так же.
Им приходилось идти на бесчисленные компромиссы. Никто об этом не упоминал, никто ни в чем не признавался, и время сгладило возможные последствия, но это не означает, что ничего не было.
И не означает, что она никогда ни о чем не догадывалась.
От авторов
История публикации писем началась в 1972 году, когда младшая дочь Фрейда Анна пересмотрела решение передать значительное количество писем в отдел рукописей библиотеки конгресса. В частности, отказалась передавать некоторые из них под предлогом того, что это личные письма и не могут быть выставлены на всеобщее обозрение.
Они оставались в тайнике на Маресфилд-Гарденс в Лондоне, где Фрейд прожил последние годы (в настоящее время там находится музей З.Фрейда), пока спустя четыре года после смерти Анны директор архива Фрейда лично не перевез письма в Соединенные Штаты.
Питер Гэй [37] писал, что он сидел в просторной комнате для рукописей, в растерянности уставившись на знакомый готический почерк Фрейда, ошеломленный внезапной неудачей. Казалось, в собрании писем имелась существенная брешь, и Гэя вдруг осенило, что в исчезнувших письмах было нечто странное. Кто-то в свое время взял на себя труд пронумеровать каждое письмо, и номера с девяносто третьего по сто пятьдесят седьмой были изъяты и пропали бесследно. Утраченные письма охватывают период с 1895 по 1900 год — то самое время, когда, по слухам, у Минны и Фрейда была любовная связь. Слухи обрели вещественное подтверждение через полвека, в 1957 году, когда швейцарский психиатр и бывший последователь Фрейда Карл Юнг заявил, будто Минна Бернайс якобы признавалась ему, что состоит в любовной связи с Зигмундом Фрейдом. Это откровение опубликовали в интервью журналу «Андовер Ньютон куотерли»: