Я не нашелся, что ему ответить.
К счастью, генерал скоро вернулся, встрепанный и злой, но с положительным решением.
— Следуйте за нами! — сказал он коротко, и мы поехали.
Военный УАЗик проводил нас в обход завала, туда, где на пересечении с окружной дорогой наскоро срезали дорожное ограждение и устроили КПП — с расставленными в шахматном порядке бетонными блоками и развернувшим пушку в сторону города танком.
— Они тут что, инопланетных захватчиков ждут? — удивился вслух Сеня.
Я только плечами пожал — это у генерала надо спрашивать, а он в другой машине едет.
В городе было плохо — такое впечатление, что подземный толчок произошел прямо под ним, но разрушенные участки шли какими-то очагами, перемежаясь совершенно нетронутыми. Не очень-то похоже на землетрясение, как по мне — но, с другой стороны, я и не сейсмолог. Окраины, например, были затронуты слабо, хотя их старые панельные пятиэтажки, по идее, должны были сложиться первыми. Кое-где кое-что обрушилось, где-то что-то вяло дымило, у подъездов кучковались растерянные люди, но дороги целы, и даже столбы на местах. Это давало надежду, что и моя скромная квартирка уцелела. Дальше в глаза бросился осыпавшийся новострой — роскошные офисы «Сбербанка» и Пенсионного фонда частично сложились, потеряв блестящие фасады. Сталинская толстостенная застройка «исторического центра» выглядела получше, хотя тротуары перед домами были усыпаны осыпавшейся штукатуркой и битым балконным остеклением, выпавшим вместе с рамами. Здесь нам пришлось медленно переползать упавшие опоры освещения, запутавшиеся в паутине проводов и куски рекламных конструкций. Наверное, и жертв тут было много… К моему удивлению, никакой организованной спасательной деятельности видно не было — даже горящее офисное здание наблюдал всего один пожарный расчет. Они держали свои брандспойты в готовности, но тушить не пытались — впрочем, задача все рано выглядела непосильной для одной машины, пылало мощно.
Население, судя по всему, было предоставлено само себе и спасалось самостоятельно, как могло. Кто-то вытаскивал вещи из поврежденных домов — уж не знаю, свои или как придется. Кто-то пытался разбирать завалы у частично обрушившихся зданий. Но большая часть бродила неприкаянно, или сидела рядом — на лавочках или просто на земле. Какая-то удивительная пассивность… Однако при этом по дороге насчитал три крупных массовых драки, в каждой из которых участвовало по паре десятков человек. Драки тоже были какие-то странные, бестолковые, без выраженных сторон конфликта — все лупили всех, до кого могли дотянуться, руками, палками, чем попало. Неловко, но очень ожесточенно. Под ногами дерущихся лежали тела упавших — то ли без сознания, то ли обессиленных, и все топтались прямо по ним. Пока мы преодолевали очередной лежащий на проезжей части стальной билборд с полуобнаженным женским телом, предлагающим купить почему-то бетон, я успел увидеть, как из драки вышел пожилой полный мужчина с разбитым лицом и неловко висящей рукой. Отошел в сторонку и присел на низкий заборчик, бездумно уставившись вдаль подбитыми глазами. Никто ему не препятствовал и не преследовал, хотя в метре от него худая крашеная блондинка с окровавленным колтуном вместо прически, стоя на ободранных коленках методично била головой об асфальт подростка неопределенного пола лет шестнадцати на вид. От подростка отрывался пирсинг и отлетали гаджеты, но он раз за разом втыкал блондинке в ногу что-то мелкое и острое, типа пилочки для ногтей. Кровь ручейками текла по асфальту, из оскаленного рта блондинки летела розовая слюна, но при этом было удивительно тихо. Никто не орал захлебывающимся матом, не визжал от боли и не завывал от ярости — дерущиеся только сопели и хэкали при ударах. Полиция их не разнимала, скорая не спасала, а сидящие и бродящие вокруг граждане не обращали внимания. Сюрреалистичности этой картине добавлял стелющийся по улицам дым от мелких и не очень пожаров. Для полноты образа не хватало звуков сирен — и совершенно непонятно, почему их не было.
— А-ху-еть! — громко и раздельно произнес Сеня.
Я был с ним полностью согласен.
Когда мы вслед за «Тигром» свернули с проспекта направо, уходя из центра в сторону научного городка, в просвете между домами (еще утром там никакого просвета не было) я успел разглядеть, что самого центра у города больше нет. Тесный конгломерат административных зданий, от городской и областной администрации до «серого дома» областного МВД, престижная офисная недвижимость, военный институт, по неистребимой привычке называемый «пентагоном», а заодно городской театр и библиотека, превратились в огромный вал перемешанного строительного мусора из которого обвиняющим перстом смотрела в небо рука гранитного Ленина. Окружающие дома осели и накренились в сторону окраины, и мне показалось, что посередине всего этого безобразия земля вспучилась огромным холмом, как при камуфлетном взрыве15. Но может быть просто ракурс был неудачный — мы быстро удалялись от эпицентра катастрофы, и толком ничего разглядеть не удалось. Зато я понял, где все службы МЧС, скорой и прочих городских служб — мятые кузова и битые мигалки составляли существенную часть мусорной кучи. Как будто, перед тем как жахнуло, они все собрались тут…