Петр немедленно вернулся на раскладное кресло и вскоре снова захрапел. Сеня отвел девицу на диван, усадил и начал что-то тихо успокаивающе бормотать. Я расслышал только: «…Знаешь! Македонец… Раз — и в лоб…» Девица что-то уныло бурчала в ответ.
Я сидел и смотрел на Лену. Ее профиль освещался слабым светом месяца и, подумав, я понял, что меня в ней настораживало. У нее было милое, симпатичное лицо — не писаная красавица, но правильные черты, интересный рисунок губ, голубые глаза… Однако это было лицо хорошей доброй женщины, любящей матери и жены — прищур, с которым она поглядывала в прицел винтовки, к этому лицу не подходил так же, как не подошла бы к нему борода. Ее руки, которыми она так привычно и правильно держала оружие, были руками домохозяйки, а не стрелка, а ее фигура — довольно неплохая, кстати, — указывала на спокойный образ жизни без серьезных нагрузок. Ее внешность полностью дисгармонировала с ее поведением. И это, даже если не считать по большей части сонное и отстранённое выражение лица, было странно. Что-то с ней было очень и очень не так…
Когда небо на востоке просветлело и можно было не ходить с фонариками, изображая подсвеченную мишень в тире, я спустился посмотреть на трупы. Не то, чтобы меня радовали такие зрелища, совсем нет. Но уж больно интересно, чего им от нас надо было. Сидели же, никого не трогали…
Ночные визитеры оказались довольно загадочными — в темноте я было принял их за спецназеров, но при свете дня они поставили меня в тупик. На первый взгляд, все довольно стандартно — камуляж, разгрузки, банданы, но… Все не то. Рисунок камуфляжа необычный — не «флора» и не «цифра», а что-то с ломаными геометрическими пятнами, действительно неплохо скрадывающими силуэт. Я такого никогда не видел. Конечно, сейчас какой только «тактической» херни не выпускают, но это была не сборная солянка, а комплекты — штаны, куртки, майки, разгрузки, банданы, подсумки и даже берцы — все в один серо-буроватый цвет. Одинаковые у всех комплекты, униформа — то есть, не партизаны какие, а подразделение с общим снабжением. Я не поленился, снял с одного тела куртку и рассмотрел внимательно — плотная, гладкая, по виду синтетическая ткань, не такая, как у армейских образцов. И — никаких меток производителя, вшитых ярлычков и так далее. Необычно. То же самое — разгрузки. Но с ними оказалась еще одна странность — все нападавшие были вооружены одинаковыми новенькими «ксюхами»22, нестрелянными, в следах небрежно обтертой консервационной смазки, — однако при этом в разгрузках не было подсумков под калашниковский рожок. Разгрузки были достаточно остроумно соединены с легкими брониками, покрытыми, как чешуей, композитными пластинами. Интересная модульная конструкция, но там, где логично держать оперативный боезапас, в них были пустые карманы под какой-то квадратный толстый магазин. Рожки туда не влезли, и торчали из боковых модулей. Всего по рожку на брата, кстати, несерьезно. Разгрузки были пусты — ни ножика, ни индпакета, ни жгута… — ни одного предмета из десятка мелочей, которые всегда болтаются по карманам. Документов не было тоже. Я завернул одному майку в поисках татуировок. Довольно много разнообразных шрамов — у покойного явно была активная жизнь, — но никаких армейских тату, даже группы крови.
— Македонец! Ты что это задумал, а? — заржал с лестницы Сеня, глядя, как я раздеваю труп. — Не ожидал от тебя таких наклонностей…
— Не смешно, Сень, — ответил я. — Иди лучше помоги.
Вместе мы перетаскали все трупы в слесарную яму и закрыли каким-то брезентом, чтобы не шокировать… Ну, наверное, Ирину. Больше, вроде, нервных не наблюдается. Сеня, вон, и сам пробежался по карманам у покойников, разочарованно спросив:
— Ты, что, все подчистую выгреб?
— А не было ничего, Сень. По «укороту» на рыло и по рожку. Пистолетов нет, медицины нет, жратвы нет, документов или хоть жетонов — тоже ноль. Камуфло странное, ПНВ-шки какие-то неизвестной системы — прибери их, кстати, пригодятся, вот еще хрень какая-то…
— О! Айпадло! — обрадовался Сеня найденному на полу планшету и радостно закрутил его в руках, в поисках как включить.
— Не, не айпадло… И не андроид даже… — сказал он разочарованно вскоре. — Навигатор какой-то.
На экране небольшого, в обрезиненном металлическом корпусе планшета была подробная карта города — не условная, для автомобильного навигатора, а нормальная такая, военная, только почему-то без надписей. Я взял его в левую руку — под большим пальцем оказалась клавиша-качалка. Нажал вверх — карта приблизилась и наше скромное местообитание оказалось посередине. Масштабировалась она удивительно крупно — на максимуме прямоугольник гаража занимал половину экрана. Поверх него было две точки — синяя и красная. Я пошел вдоль стены — синяя точка сдвинулась. Ничего себе точность! Это, значит, маркер самого планшета. А красная, наверное, маркер нашего расположения. По нему они, видимо, и шли, да только тут по карте плутать устанешь — проходы где закрыты, где перекопаны, а где в заборную дырку тропа протоптана. Пришлось им местных жителей привлечь — ну, тех, что за забором теперь лежат. Не знаю, что им пообещали, но получили они по пуле в лоб.