— Молодец, Криспи, — засмеялся Сергей. — Так ее!
Девица застыла в изумлении, выпучив глаза и хлопая ртом, как пестрая аквариумная рыбка.
— Какая барыня не будь,
А все же барыню ебуть… — посочувствовал ей Ингвар.
— Я поставлю вопрос на Совете… — растерянно проблеяла она. — Это мхошо28…
Ее никто не слушал.
— Прости, что заставляю тебя вспоминать неприятное, Кри, — спрашивала женщина. — Но кто убил Туори?
— Один из тех, кто удерживал нас в плену…
— И где он?
— Его убила Мерит…
— А где сама Мерит?
— Она убежала и, наверное, погибла…
— Бедная девочка, — женщина снова обняла рыдающую Криспи. — Как же тебе досталось!
— Она не погибла, — к удивлению Артема, сказала внезапно Ольга. Он-то думал, что она будет молчать, как партизан.
— Коммуна? — спросил до сих пор молчавший седоусый. — Да помолчи ты, Нетари! — бросил он злобно бурчащей девице.
— Простите, Молодой духом Кериси! — сказала та почтительно, и немедленно заткнулась.
Артему показалось, что Молодой духом она произнесла как звание. Судя по интонации, не ниже генеральского.
— Да, Коммуна, — не стала отрицать Ольга.
— Мерит же ваша… Хм… — он задумался. — Как будет на языке Коммуны женская форма слова «агент»?
Видя Ольгино затруднение, Артем вмешался:
— Это слово не имеет женской формы. Женщина тоже будет «агент».
— Какой сложный язык… — пожал плечами мужчина. — Но вы меня поняли.
— Да, Марина наша, — согласилась Ольга. — Это важно?
— Нет, просто уточнение, — покачал головой седоусый. — Мы равно принимаем всех Юных. Я рад, что с ней все в порядке.
— Не всё, но ей уже лучше.
— Я хотел бы узнать, где сейчас находится Андираос Курценор, — сказал мужчина, глядя на Сергея.
Артем заметил, как ощутимо напряглась Ольга — он не знал, чем этот блондин так досадил его подруге, но она явно не хотела его отдавать кому-то еще.
— В башне, — спокойно ответил Сергей. — Йози, приведи его, пожалуйста.
Низкорослый кивнул и отправился в дом.
— Каков его статус здесь? — поинтересовался «молодой духом».
— Он наш! — торопливо заявила Ольга, но седоусый ее проигноровал, глядя на Сергея.
— Он наш пленник, — ответил тот. — И в понятие «наш» я не включаю Коммуну. Уважаемая Ольга, кажется, забыла, что наша договорённость утратила силу.
— Альтерион хотел бы получить его.
— Зачем?
— Он похитил трех Юных Альтериона и стал причиной гибели одной из них. Он совершил действия, приравненные к геноциду, в срезе, находящемся под патронажем Альтериона. Он похитил ценное оборудование, принадлежащее Альтериону. Альтерион требует его выдачи для суда.
— Коммуна первой заявила свои права! — не сдавалась Ольга. — Марина — не только Юная Альтериона, но и член Коммуны. У нас он тоже похитил ценное оборудование, нанес огромный ущерб нашим интересам и угрожал самому существованию нашей общины!
— Ебать, да тут за меня торги! — издевательски заржал Андрей, которого привел Йози. — А вы, блядь, подеритесь! Выживший заберет себе всё!
— Мы делили апельсин,
Много наших полегло… — задумчиво прокомментировал ситуацию Ингвар.
— Зеленый, шли их нахуй! — откровенно глумился блондин. — Они не имеют права ничего требовать, а отбирать силой не станут! Альтери — те еще чистоплюи. Оленька, конечно, упыриха, она бы просто всех порешила, но при Альтери зассыт…
— Заткнись, Андрей, — зло сказал Ольга.
— Что, правда глаза колет?
— Альтери есть, что предложить взамен, — торжественно сообщил седоусый.
Артем сделал из этого вывод, что наглый блондин в чем-то прав.
— Коммуне тоже! — парировала Ольга.
— Поторгуемся? — блондин подмигнул Ольге. — И у меня есть кое-какие резервы! Зеленый, я дам за себя больше, чем они тебе предложат!
— Заткнись уже, пиздобол, — сказал ему Сергей. — Как же я от тебя устал…
Зеленый
Дорогое Мироздание! Как же я заебался!
Устроили тут ярмарку тщеславия, уперлись рогами и разбираются, кто круче. Только и слышно: «А Коммуна!.. А Альтерион!.. Да я сам!..»
— Давайте закончим этот базар, — сказал я, не обращаясь ни к кому конкретно. — Мне нужно поздороваться с дочерью, принять душ, переодеться, поесть, отдохнуть и вообще привести себя в порядок. Выясняйте без меня, кто сегодня с утра самый крутой в Мультиверсуме. Определитесь — сообщите.
28
Не имеет точного перевода, примерное значение: «позорная приверженность ошибочным социальным концепциям».