Да нет же, отчаяния не было и в помине. Мы радостно возблагодарили Бога за то, что мы не такие же, как прочие люди, и особенно не такие, как сборщики хмеля, и бодро зашагали по дороге к Мейдстону, позвякивая в карманах серебряными монетками, которые мы прихватили из Лондона.
Глава XV
Хозяйка морей
Я и представить себе не мог, что встречу Хозяйку Морей в самом сердце Кента, но именно там я ее и нашел, на захудалой улочке в бедном районе Мейдстона. В окне ее дома не было объявления о сдаче комнат, и пришлось уговаривать ее разрешить мне переночевать в гостиной. Вечером я спустился в полуподвальный этаж, где помещалась кухня, чтобы побеседовать со старушкой и ее мужем Томасом Магриджем.
И пока мы разговаривали, все тонкости и сложности нашей грандиозной механистической цивилизации куда-то улетучились. Я словно проник сквозь кожу и плоть, добравшись до самой ее обнаженной души и до самой сущности замечательного английского характера, который воплощали Томас Магридж и его старая жена. Я обнаружил в них и жажду странствий, манившую сынов Альбиона на край света, и невероятную неуступчивость, толкавшую англичан на шальные стычки и сумасбродные войны, и упрямство, которое слепо вело их к имперскому величию; а также я нашел колоссальное, непостижимое терпение народа, которое позволило ему нести это тяжкое бремя, безропотно трудиться долгие тяжелые годы и покорно отправлять лучших своих сыновей во все концы света, чтобы завоевывать и покорять.
Томас Магридж – семидесятиоднолетний старичок. Из-за небольшого роста в свое время его не взяли в солдаты. Он остался дома и все годы трудился. Первые его воспоминания были связаны с работой. В жизни он не знал ничего, кроме работы. И в семьдесят один год он все еще работал. Каждое утро первая песня жаворонка застает его в поле, ведь он поденщик с самого раннего детства. Миссис Магридж исполнилось семьдесят три. С семи лет она трудилась в поле, вначале наравне с мальчишками, а потом и с мужчинами. Она продолжает трудиться и по сей день: дом ее сияет чистотой, она стирает, варит и печет, а с моим появлением готовила для меня и заставляла меня краснеть, по утрам убирая мою постель. За более чем шесть десятков лет каждодневного труда они ничего не скопили, и впереди их не ждало ничего, кроме работы. И они были этим вполне довольны. Иного существования они и не мыслили.
Они ведут простую жизнь. Желаний у них немного – пинта пива в конце дня в полуподвальной кухне, еженедельная газета, которую они прилежно читают семь вечеров подряд, и беседа, такая же неспешная и однообразная, как пережевывание жвачки. С гравюры на стене на них смотрит хрупкая ангелоподобная девушка, под изображением подпись: «Наша будущая королева». А с раскрашенной литографии рядом взирает дородная пожилая леди, а внизу выведены слова: «Бриллиантовый юбилей нашей королевы».
– Сладок хлеб, заработанный в поте лица, – изрекла миссис Магридж, когда я сказал, что им, возможно, пора и отдохнуть.
– Нет, никакая помощь нам не нужна, – сказал Томас Магридж, отвечая на мой вопрос, помогают ли им дети.
– Будем работать, и я, и мать, пока не отдадим Богу душу, – добавил он, и миссис Магридж кивнула, с готовностью соглашаясь.
Пятнадцать детей произвела она на свет, и все они разъехались или умерли. Их «малышка», правда, живет в Мейдстоне, и ей двадцать семь. Дети обзавелись семьями, а значит, и своих забот у них полон рот, как и у их отцов и матерей до них.
Где дети? А где их только нет. Лиззи в Австралии; Мэри в Буэнос-Айресе, Полл в Нью-Йорке, Джо умер в Индии, – и так они перебирали имена живых и мертвых, солдат, моряков, жен колонистов, чтобы удовлетворить любопытство гостя, сидящего в их кухне.
Они достали фотокарточку, с которой на меня смотрел паренек в солдатской форме.
– И который это из ваших сыновей? – спросил я.
Тут они оба весело рассмеялись. Сын! Нет же, внук, только что вернулся из Индии, и теперь он королевский горнист. Его брат служит в том же полку. Так оно и повелось: сыновья и дочери, внуки и внучки – все они странствуют по свету и строят империю, а старики остаются дома и тоже трудятся на благо империи.
Но ныне Хозяйка Морей уже почти бесплодна. Ее утроба иссякла, а население планеты увеличилось. Жены ее сыновей могут продолжить род, но ее роль сыграна. Сыны Англии ныне стали жителями Австралии, Африки, Америки. Англия так долго посылала «лучших своих детей», а тех, кто не уезжал, так безжалостно уничтожала, что ей осталось лишь, коротая долгие ночи, любоваться портретами своих монархов на стене.
17
Строки из стихотворения Р. Киплинга «Хозяйка Морей» («The Sea-Wife»). Перевод Г. Усовой.