Я беседовал с этими детьми при всякой возможности, и они поражали меня тем, что оказывались такими же смышлеными, как все прочие дети, а во многих отношениях даже смышленее. Они обладают развитым воображением и замечательной способностью переноситься в царство выдумки и фантазии. В их крови искрится радость жизни. Они наслаждаются музыкой, движением, цветом, и часто сквозь грязь и лохмотья проглядывает поразительной красоты лицо или фигурка.
Но обитает в городе Лондоне и Флейтист в пестром костюме[27], который похищает детей. Они исчезают. Пропадают бесследно. Вы тщетно будете искать их или кого-то на них похожего среди старшего поколения. Вы найдете лишь расплывшиеся тела, обезображенные лица и вялый, отупевший ум. Грация, красота, воображение, гибкость ума и тела исчезают навсегда. Хотя порой вдруг увидишь женщину, не обязательно старую, но уже растерявшую всю свою привлекательность, обрюзгшую и пьяную, которая ни с того ни с сего приподнимет обтрепанные юбки и примется выделывать какие-то неуклюжие и гротескные па на мостовой. Смутное воспоминание о той маленькой девочке, когда-то плясавшей на улице под шарманку. Эти гротескные и нелепые движения – все, что осталось от надежд, которые сулило детство. В ее затуманенном мозгу промелькнула мысль о том, что когда-то она была ребенком. Собираются зеваки. Девчушки пускаются в пляс рядом с ней с той милой грацией, которой уже не осталось в ее неприглядном теле. Затем она начинает задыхаться, устает и ковыляет вон из круга. А девочки продолжают танцевать.
Дети гетто обладают всеми качествами, чтобы стать прекрасными людьми, но само гетто, словно разъяренная тигрица, набрасывается на собственное потомство, искореняет все их лучшие свойства, гасит блеск в их глазах, заставляет умолкнуть смех, а тех, кого не погубило физически, превращает в отупевших и несчастных созданий, неотесанных, деградирующих и обреченных на скотское существование.
То, как именно это делается, я уже подробно описал в предыдущих главах, а здесь хочу дать слово профессору Хаксли, который изложил это весьма кратко:
«Каждый, кто знаком с крупными промышленными центрами как в этой, так и в других странах, знает, что бо́льшая и к тому же постоянно увеличивающаяся часть населения живет там в условиях, называемых французами словом «la misère»[28], которому я не могу подобрать точный английский эквивалент. Это состояние, когда не хватает пищи, тепла и одежды, необходимых для нормального функционирования организма, когда мужчины, женщины и дети должны ютиться в каком-то логове, где невозможно соблюдение элементарных приличий и нет самых простых условий для здоровой жизни, когда единственные доступные развлечения – это драки и пьянство, когда недоедание, болезни, отставание в развитии и нравственная деградация складываются в сложные проценты страданий, когда даже честный и упорный труд не помогает победить в битве с голодом и не избавляет от нищенского конца».
В таких условиях у детей нет видов на будущее. Они мрут как мухи, а те, кто выживает, обладают исключительной выносливостью и способностью приспосабливаться к деградации, которая их окружает. Они не знают, что такое дом. Те берлоги и логова, в которых они обитают, приучают их к бесстыдству и всяческому непотребству. И как развращается их ум, так хиреет и их тело от грязи, скученности и недоедания. Если отец, мать и трое или четверо детей живут в комнате, где дети по очереди дежурят ночью, чтобы отгонять крыс от спящих, если эти дети никогда не бывают сыты, а их самих буквально заедают паразиты, можно с легкостью представить, какие мужчины и женщины из них вырастут.
Мужчина и женщина вступают в брак и начинают семейную жизнь в одной комнате. С годами их доход не растет, а вот семья увеличивается, и главу семейства можно счесть необыкновенно удачливым, если он сумеет сохранить работу и здоровье. Появляется один малыш, потом другой, это значит, что нужно больше места, но ведь маленькие рты и тела требуют дополнительных расходов, а значит, улучшить жилищные условия совершенно невозможно. Появляются еще дети. И вот в комнате уже негде повернуться. Мальчишки много времени проводят на улице, и когда им исполняется двенадцать или четырнадцать, квартирный вопрос встает с наибольшей остротой, и они покидают родителей навсегда. Парень, если ему повезет, еще сможет заработать на койку в ночлежке, и у него имеются хоть какие-то перспективы. А вот у девушки четырнадцати-пятнадцати лет, которая вынуждена покинуть единственную комнату, так называемый родительский дом, и которая способна заработать в лучшем случае 5 или 6 шиллингов в неделю, может быть лишь одна дорога. И наихудший ее конец – тот, который постиг женщину, чье тело полиция обнаружила сегодня в подъезде на Дорсет-стрит в Уайтчапеле. Бездомная, не имеющая даже временного пристанища, больная, она встретила свой последний час этой ночью в полном одиночестве. Ей было шестьдесят два года, она торговала спичками и умерла, словно дикий зверь.
27
Отсылка к поэме Роберта Браунинга «Флейтист из Гаммельна», герой которой, крысолов с волшебной флейтой, похитил детей.