Раб мог надеяться на выкуп, и ему не для чего было мечтать о духовном, сверхъестественном избавлении. В законах Дракона 621 года до н. э. убийство раба все еще приравнивается к убийству свободного, как в древнем египетском и еврейском законодательствах.
К началу V века до н. э. в Афинах, Спарте и Малой Азии, в Сицилии и Южной Италии основным было противоречие между богатыми и бедными, а не между рабами и свободными, то есть противоречие между евпатридами (патрициями) и городскими и сельскими тружениками, земледельцами, горнорабочими, ремесленниками, торговцами, безликой массой мелких производителей, с каждым годом нищавших и впадавших в зависимость. Весь этот период характеризуют столкновения между беднотой и руководящими слоями, подобно продолжительным распрям между патрициями и плебеями в Риме. Вполне естественно, что и почитаемые бедняками божества отличались от богов господ.
Характерным примером может служить развитие термина «демиург», который в греческом означал всего-навсего «ремесленник», «рабочий», свободный труженик, в отличие от подневольного, от раба. Очень скоро в употреблении подчиненных слоев это слово приобрело значение «мастера мироздания», бога — творца мира. С другой стороны, Платон в диалоге «Тимеи» придавал этому понятию унизительный оттенок. В философии неоплатонизма и гностицизма демиург выступает низшим божеством, сотворившим материальный мир, вдохновляясь уже существовавшим до него замыслом, «идеей», как поступает всякий ремесленник. Отсюда один шаг к превращению его в глубоко вредоносное существо, повинное в горестях и несправедливостях мира. Некоторые течения раннего христианства отождествляли демиурга с Яхве, дурным богом Ветхого завета, противопоставленного доброму богу, Христу. Так завершается этот процесс. Падение престижа труда привело к унижению божества.
Подлинный качественный скачок в развитии рабовладельческого способа производства в Греции совершился только с появлением законодательства Солона и Клисфена (между 592 и 508 годами до н. э.). В этот период обнищание низших слоев общества достигает самой крайней степени. Именно в это время начинает расти число рабов в поместьях и мастерских, в деревне и в городе, пока противоречие между двумя основными классами — рабов и господ не стало главным, не заслонило все остальные и не вылилось в восстания рабов, начавшиеся с III века дохристианской эры.
Преобладание рабовладельческого способа производства привело к уменьшению рядов свободных ремесленников, горнорабочих, земледельцев и принесло с собой чувство постоянно возраставшего презрения к физическому труду.
Еще Плутарх отмечал, что во времена Солона, «покровителя искусств и ремесел», труд не считался наказанием и владение каким-либо ремеслом не свидетельствовало о принадлежности к низшим классам[80]. Однако уже распространяется представление о примитивности, низости человека физического труда, которому нечего надеяться на более высокие формы интеллектуальной жизни. Платон сравнивает селян и торговцев с «утробой», способной только на переваривание пищи и прочие низменные функции. Все они, согласно Платону, составляют железное сословие, подчиненное золотому (философы, вожди государства) и серебряному (воины, защитники народа). В диалогах «Законы» и «Государство» Платон полностью лишает низшее сословие политических прав[81]. Согласно Аристотелю, «чистая наука» может возникнуть только в условиях полной свободы от всяких деловых занятий и всех практических забот[82]. Что же касается рабов, в которых нуждались технические искусства, то древние рассматривали их исключительно в качестве одушевленных орудий[83].
Злополучное противопоставление человека ремесла человеку мысли, которое было увековечено в противоположности умственного и физического труда и отразилось повсюду, вплоть до организаций нашей школы[84], имеет определенный классовый характер и не исчезнет, пока не будет уничтожено всякое деление на классы, а это возможно только в социалистическом обществе.
В V веке до н. э. в Афинах на каждого взрослого гражданина приходилось 18 рабов и более двух зависимых. На 90 тысяч свободных, включая женщин и детей, приходилось 365 тысяч рабов и 45 тысяч вольноотпущенников и лишенных прав чужеземцев — метеков[85]. А столетием позже, в 332 году до н. э., перепись показала в целом лишь нескольким больше 20 тысяч свободных людей (из них 9 тысяч богатых, имевших 2 тысячи драхм или больше, и 12 тысяч менее состоятельных). Все остальное население, почти полмиллиона человек, составляли рабы или подневольные труженики. Процент рабов и зависимых еще более возрастает в эллинистическую эпоху и достигает наивысшей цифры между II веком до н. э. и II веком н. э., когда, согласно последним заслуживающим доверия исчислениям[86], на 60–70 миллионов населения всей Римской империи подлинно свободных насчитывалось не более 2 миллионов, то есть 3 процента.
80
Rodolfo Mondolfo. Lavoro manuale e lavoro intellettuale dall’antichita al Rinascimento; in «Critica Sociale». Milano, 1950, n. 10. См. также В. Farrington, Head and Hand in ancient Greece London, 1947.
81
См. также диалог «Горгий». Три класса (золотой, серебряный и железный) соответствуют установленной Платоном иерархии трех сторон души: разумной, эмоциональной и волевой. Эта трихотомия позже сильно повлияла на раннюю христианскую идеологию и отразилась на учении Павла о духе, душе и теле.
84
Деление школ на классические и технические господствует в Италии с конца XIX века (см. Dina Bertone lovine. La scuola italiana dal 1870 ai giorni nostri. Roma, Editori Riuniti, 1958).
85
См. Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства, гл. «Возникновение афинского государства». К. Марне и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 119.
86
S.W.Baron. A social and religious history of the Jews. New York, Columbia University Press, 1952, vol. I, chap. VI, note 7.