Дофин, конечно же, понимал, что эта дипломатическая кампания была несвоевременной и даже абсурдной. Но, будучи беженцем, он нашел способ утвердить своё Я. В ситуации Вальперга, который также был вынужден бежать, он увидел отражение своего собственного положения, и если он так яростно защищал Джакомо, то это была реакция против своего отца, который бросил его и позволил герцогу Савойскому захватить его земли. Более того, требуя абсолютной лояльности от других, он чувствовал те же обязательства по отношению к ним[34]. В то время это было все, что он мог предложить.
Однако, в то время, это было не единственным занятием Дофина. Тревожные новости дошли до него из Англии, где 17 февраля во второй битве при Сент-Олбанс армия графа Уорика была разбита ланкастерскими войсками, которые она пыталась остановить. Королева отбила у врага своего несчастного мужа, а сам Уорик бежал неизвестно куда. Однако, 4 марта, письмо от Антуана де Крой дало Людовику луч надежды: Уорик со своими оставшимися людьми присоединился к молодому Эдуарду, графу Марч, (старшему сыну герцога Йорка) и готовился атаковать армию королевы, которая в то время находилась в окрестностях Лондона. После долгих дней ожидания, в течение которых прибывал один гонец за другим, в Женапе появился дворянин из бургундского двора с письмами от самого Уорика. Новости, которые они содержали, были настолько неожиданными, что Людовик сначала отказался в них поверить. Уорик въехал в Лондон, где народ радостно провозгласил молодого Эдуарда королем Англии под именем Эдуарда IV. Королева и ее войска бежали в свои крепости на севере, а Уорик и новый король собирались пустить за ними в погоню мощную армию. От того, что произойдет дальше, зависела судьба Англии, а возможно, и судьба Дофина.
Однако в Бургундии ссора братьев де Крой и графа де Шароле продолжала поглощать всю энергию и мешать всем делам правительства. Людовик сказал Просперо де Камольи, что считает свое положение практически безнадежным. Разногласия между Дофином и герцогом вызывали у миланского посла учащенное сердцебиение. Гаст де Монтеспедон, посланник Людовика к его отцу, привез из Франции обычное послание: Карл приглашал сына вернуться ко двору, но не упоминал о гарантиях для герцога Бургундского. По настоянию графа дю Мэн, Людовик отправил Гаста обратно с четким заданием привезти уже конкретные обещания а не общие слова, от которых король мог отречься на следующий же день. "Так же, как Папа не может быть отлучен от церкви, король не может выступать в роли предателя", — сказал он Просперо.
Людовик теперь знал, что йоркисты движутся на север, где они будут сражаться с королевой и ее сторонниками на смерть. Несмотря на свою неприязнь к бургундскому двору, он посещал Брюссель, чтобы быть ближе к событиям. В начале апреля гонцы принесли ему долгожданную новость. 29 марта в ожесточенной битве при Таутоне в Йоркшире Уорик и король Эдуард разбили ланкастерскую армию, вынудив королеву Маргариту, короля Генриха и герцога Сомерсета бежать в Шотландию. В этой битве ланкастерцы потеряли не только тысячи солдат, но и многих своих сторонников из знати. Людовик был напрямую причастен к этой победе йоркистов, поскольку во время битвы можно было увидеть, как сеньор де Бард, под знаменем Дофина, сражается вместе с Эдуардом.
Однако самая важная новость пришла из Франции: король Карл, который с января часто болел, теперь находился в тяжелом состоянии.
Новости следовали одна за другой. В Англии Уорик и король Эдуард, казалось, укрепили свои позиции. Гаст вернулся из Франции с пустыми руками, но с подтверждением серьезности болезни Карла. Между Францией и Бургундией назревала война: французское правительство созвало дворян Нормандии, а Филипп Добрый в свою очередь предложил своим вассалам взяться за оружие. Новая ссора раздирала герцога Бургундского с его сыном. Отношения между Людовиком и его дядей были настолько напряженными, что казалось, они вот-вот рухнут. Камольи отмечал:
С каждым днем возрастает опасность того, что эта враждебность вырвется наружу. Что касается Дофина, то только необходимость, в которой он оказался, удерживает его от проявления своих чувств, а что касается герцога, то он скрывает их, потому что знает, насколько полезным может быть для него присутствие Дофина в случае, если Бургундия начнет войну против Франции.
Однако в начале июля Людовик вернулся в Женап, чтобы вместе со своим небольшим двором ожидать дальнейших событий.
34
Когда Дофин стал королем, Вальперга в качестве символического жеста временно получил должность канцлера Франции. Вскоре после этого Людовик заставил герцога Савойского не только вернуть разбойнику его имущество, но и поручить ему канцлерство в герцогстве.