26 марта Людовик внезапно покинул Туар, чтобы овладеть Сомюром — "прекрасной крепостью на холмах у воды" — городом на Луаре, принадлежавшим королю Рене. Этого было достаточно, чтобы заставить последнего бежать к нему… после того как король в ответ на его мольбы пожаловал ему 30.000 экю, из которых 12.000 были выплачены наличными и 18.000 должны были поступить из доходов короны. Вечером 10 апреля глава Анжуйского дома поклялся "под рукой короля" верно служить ему "вопреки всему". Однако Людовик сообщил Малетте, что Рене принес присягу "на итальянский манер", то есть вынуждено.
Бароны юга Франции (графы де Фуа, д'Арманьяк и герцог де Немур) — прислали королю заверения в своей поддержке, но их отношение оставалось неоднозначным. С другой стороны, новости с севера были совершенно ясны и ситуация там становилась все хуже. В начале марта герцог Бургундский заболел, и теперь, когда он выздоровел, он настолько одряхлел, что позволил уговорить себя уступить власть графу де Шароле, самому злейшему из врагов Людовика. Для короля Франции это было как нельзя более неудачно. Теперь Пикардия была в опасности, которую Людовик попытался предотвратить, предоставив пикардийцам 20.000 экю из местных налогов и отменив налоги на вино, которые тогда платили частные производители. Кроме того, он приказал своим главным офицерам разработать план оборонительных мероприятий. Однако вскоре он узнал, что Пикардия далека от повиновения, и поэтому он отправил туда маршала де Руо с сотней копий жандармов, чтобы обеспечить лояльность этой провинции.
Находясь в Сомюре Людовик руководил военными приготовлениями, не проявляя ни малейших признаков беспокойства. Он выплатил своим войскам аванс в четверть жалованья, подарил лошадей и доспехи самым достойным воинам и заботился о том, чтобы отметить своих капитанов. Альберико Малетта, направлявшийся тогда в Милан, позаботился оставить вместо себя молодого посла Джованни Пьетро (Жан-Пьер для французов) Панигаролу[53], который не преминул отметить энергичность короля:
Его Величество просматривает и распределяет своих людей с величайшей тщательностью […] Он в хорошем настроении, наслаждается хорошей едой и занимается своими делами, не теряя ни секунды.
В день прибытия короля Рене в Сомюр, в среду 10 апреля, Людовик отправил на восток передовой отряд из 200 копий жандармов под командованием трех своих лучших капитанов. 17 апреля, через три недели после бегства брата, он покинул Сомюр и отправился в поход. Король оставил графу дю Мэн около 13.000 солдат, чтобы помешать Карлу Беррийскому и Франциску II вторгнуться из Бретани. С примерно 11.000 человек (включая 800 копий элитных жандармов из постоянной армии) он намеревался атаковать самого герцога Бурбонского, в то время как другая армия должна была двинуться на север из Лангедока и Дофине против Бурбонне. Людовик хотел вывести герцога Бурбонского из игры, прежде чем другие мятежники смогут к нему присоединиться. В Туре, где король ненадолго остановился, он узнал, что Франческо Сфорца готов прислать ему 4.000 кавалерии и 1.000 пехоты, все из которых ранее хорошо себя зарекомендовали.
28 апреля, в День Святого Георгия, Людовик XI покинул Тур со своей армией и артиллерией — последняя "растянулась более чем на шесть лье с 1.200 лошадей, необходимых для ее перевозки". Изобретательный французский король имел большой опыт в военном деле. Он знал, что люди лучше всего сражаются, когда их государь берется за оружие вместе с ними, и разбирался в этом вопросе лучше многих капитанов. Двигаясь на запад, он и его войска направились в Берри, соседнюю с Бурбонне провинцию. Когда Людовик узнал, что столица провинции Бурж, город, где он родился, попал в руки бастарда Бурбонского, он разослал отряды занять остальную часть страны и поспешно направился к Монлюсону, второму по величине городу Бурбонне, который преграждал дорогу в Мулен, столицу провинции. После предпринятого штурма он принял капитуляцию города на весьма умеренных условиях. Жан-Пьер Панигарола был поражен дисциплиной царившей в королевских войсках ("несмотря на волнение, не было ни одного человека, который осмелился бы украсть или взять что-нибудь без оплаты") и быстротой, с которой король провел свою кампанию ("настолько удивительная, что я должен это подчеркнуть").
53
Джованни Пьетро Панигарола, представитель старинной миланской семьи — дом Панигарола сохранился до сих пор — отправился во Францию в 1464 году, чтобы уладить некоторые личные дела. Он был хорошо знаком с герцогом, которому, очевидно, оказывал определенные услуги, бывал при дворе и неоднократно беседовал с французским королем. Должность, которую Малетта оставил ему в середине марта, стала чрезвычайно опасной — миланский посол теперь мог ожидать чего угодно, если попадет в руки герцога Иоанна Калабрийского, — и требовала столько же мужества и силы, сколько и умения. Согласно тому, что Малетта написал своему господину, Панигарола был "молодым, умным и энергичным" человеком, который имел некоторый дипломатический опыт и чей характер идеально подошел бы королю. Джованни Пьетро принял свою миссию с энтузиазмом: "Я останусь здесь, даже если потеряю свою жизнь", — сказал он дону Альберико. В Сомюре он вскоре столкнулся с враждебностью