Затем Людовик направился на восток и северо-восток, чтобы занять крепости, охранявшие дорогу из Монлюсона в Мулен, примерно в 40-а милях, где в то время находились герцог Бурбонский и граф де Даммартен. Он был рад узнать, что войска, продвигавшиеся на север из Дофине под командованием Робина Малори[54], разгромили вражеские отряды, пытавшиеся помешать их движению. Каждый день покорялись все новые города, как в Оверни, так и в Бурбонне. Однако переговоры, которые король Рене вел с герцогами Бретонским и Беррийским, привели к тому, что принцы заявили, что будут согласны с царствованием Людовика при условии, что он передаст им управление страной. В Лотарингии герцог Иоанн Калабрийский открыто встал на сторону Лиги общественного блага и занялся вербовкой войск в Швейцарии и Германии. Граф д'Арманьяк наконец-то решил покинуть свои южные владения, однако жадные банды гасконцев, которых он привел с собой, начали грабить страну, а сам д'Арманьяк не подтверждал свои заявления о верности. Но, с другой стороны, однажды утром Жан-Пьер Панигарола появился в покоях короля с депешей от герцога Миланского, в которой сообщалось, что "в знак неизменной преданности" он отправил на помощь французскому королю своего сына и наследника, графа Галеаццо, во главе 5.000 пехотинцев и кавалеристов, которые вскоре перейдут Альпы.
Из Монлюсона Людовик отправил во всех направлениях отряды, чтобы атаковать гарнизоны мятежников в окрестностях, в то время как основная часть армии, продвигаясь к Мулену, осадила Эриссон. Город сдался, когда король, взяв с собой Панигаролу, появился перед его стенами с 5.000 всадников "хорошо одетых и снаряженных, представляющие собой прекрасное зрелище"[55].
В начале последней недели мая произошла неожиданная перемена. Королевская армия прервала свой поход к Мулену, а король Людовик вернулся в Монлюсон. С севера пришли новости, которые не могли быть более тревожными. Граф де Шароле получил от своих Генеральных Штатов деньги на создание армии для "спасения Франции". По мере поступления в штаб-квартиру короля новых сообщений становилось все более очевидным, что граф де Шароле не только стремится вновь захватить Пикардию, но и намерен идти на Париж, чтобы присоединиться к восставшим принцам. Поэтому Людовик приказал маршалу Жоашену де Руо и другим капитанам собрать свои силы. Затем — и это показывает, что у него было мало надежды остановить продвижение бургундской армии — он приказал Робину Малори, который в то время был занят оккупацией Бурбонне с юга, немедленно свернуть свою кампанию и присоединиться к нему. Ситуация в которой король теперь оказался очень походила на хорошо расставленную ловушку. Под давлением событий король решил положиться на свое искусство ведения переговоров. В 42 года он все еще был достаточно оптимистичен, чтобы попытаться договориться с принцами, которым, как он знал, нельзя доверять.
В Мулене король дал понять, что готов принять условия мира, которые герцог Бурбонский пытался сформулировать в течение нескольких дней. В то же время он удвоил свои усилия, чтобы привлечь на свою сторону робкого и уклончивого герцога Немурского, который все еще жил неподалеку в своем замке Монтегю. На людях Людовик постоянно сохранял на лице улыбку, однако в присутствии посла Сфорца он иногда сбрасывал маску. Жан-Пьер Панигарола писал своему господину:
Его Величество утверждает, что если бы он проиграл, то предпочел бы видеть Дофине и Лион в руках Вашего Высочества, а не кого-либо другого.
Получив гарантию безопасности, герцог Немурский согласился отправиться в Монлюсон. Оказавшись перед королем, который сделал его герцогом и осыпал почестями, Жак д'Арманьяк умножил свои заверения в преданности. Он объяснил, что никогда бы не подумал связаться с принцами, если бы не узнал, что его государь планирует отдать Гиень и Нормандию англичанам. Но теперь, когда он узнал, где кроется истина, у него не было другого желания, кроме как ходатайствовать перед мятежными принцами, чтобы как можно скорее установить мир в королевстве. В сложившейся ситуации Людовик был вынужден использовать все, что попадалось под руку. Панигароле он признался, что прекрасно понимает, что его противники намеренно тянут время, однако надеется, что время все же сработает в его пользу. Благодаря умелому вмешательству герцога Немурского было заключено перемирие на восемь дней, в течение которых переговоры должны были быть продолжены.
54
Он провел несколько дней в тюрьме после того, как навлек на себя гнев Дофина в 1456 году, но с тех пор Людовик признал в нем доблестного и верного капитана.
55
"Когда мы прибыли…, Его Величество немедленно повел меня на бастионы, где были готовы к стрельбе
Затем они продвинулись к другой крепости, которая сразу же сдалась. "Когда король сделал все необходимые приготовления, назначил губернатора и разместил гарнизон, он отправился в церковь, чтобы возблагодарить Всемогущего Бога. Вечером мы вернулись в Монлюсон, и на протяжении всего пути Его Величество раздавал приказы своим войскам, причем с величайшей тщательностью". Наконец, в заключение Панигарола отметил: "Его люди способны на самую тяжелую работу, качество, которое ему очень помогает".