Затем появятся разрушители мифов. Теперь нам повторяют уже в течение нескольких лет, что усилия генерального контролера в области экономики были в лучшем случае тщетны, а то и просто губительны. Погрязший в меркантилизме, который был уже чрезмерным в его время, человек системы, преимущественно законодатель, а не творческая личность, и гораздо больше составитель уставов, чем законодатель, Кольбер, как утверждают его критики, сковал производство и торговлю королевства, надев на них железный, сугубо дирижистский ошейник, подчинил их одновременно государству и гильдиям; действуя в период дефляции, Кольбер как министр промышленности строил, утверждают они, на песке. Что же касается меценатства Кольбера, то оно просто игнорируется или искажается так же, как и меценатство короля. Однако, поскольку нет ничего более изменчивого, нежели историография, критика в дальнейшем приспособилась и изменила ориентацию. В последнее время утверждают, что Кольбер, который сам вышел из среды финансистов и всегда зависел от финансистов, как и Фуке, никакой революции в государственной казне не произвел и был даже менее ловок, чем его горделивый предшественник{170}.
Триста лет прошло после смерти великого министра. Трехсотлетний юбилей не был забыт; он парадоксально объединил тех, кто старается умалить заслуги Кольбера, и тех, кто в недавно вышедших трудах{236} его реабилитировал{251}. Но парадокс этот — кажущийся. У великого человека есть не только слава, но и слабости. Сооружение, являющееся плодом двадцатилетних усилий и рассчитанное на долгие сроки, не может быть исключительно хорошим или полностью плохим. Личность Кольбера, кажущаяся монолитной, скрывала ум и чувствительность, тайны которых пока еще не раскрыты. Очень трудно подвести итог результатам его удивительно разнообразной деятельности. Поэтому каждый находит в них то, что ему надо, то, что ему подходит, то, что он ожидает в них найти.
Празднование трехсотлетия было нацелено на то, по замыслу его организаторов, чтобы представить Кольбера в виде министра, якобы проводившего политику огосударствления и национализации (анахронизмы их, видимо, мало в данном случае смущали). В то же самое время мы видим, как «комитет имени Кольбера» ежедневно воспевает качество, разнообразие, конкуренцию, подспудную экономическую свободу[39]. Подобный контраст должен удерживать от попытки приводить все к общему знаменателю. Столь различные отклики позволяют увидеть, какую важную роль играли министерство и министр: вклад министра и его министерства неотделим от итога всего правления Людовика XIV.
Но в рамках абсолютной монархии, — учитывая деятельность Людовика XIV: его участие в советах, работу в «связке», аудиенции, неожиданные встречи, — то, что зачисляется в актив Кольбера, следует также приписывать и его хозяину; то же надо сказать и о пассиве. Следует принять еще одну меру предосторожности: нам нужно избавиться — так же, как и по отношению к королю, — от симпатий и антипатий. Вольтер был прав: нельзя судить о Кольбере по его неприветливому выражению лица, а надо судить «по тому, что он сделал существенного, памятного» под руководством монарха, и по тому, что последний награждал его своим доверием в течение двадцати двух лет. Господин Кольбер не был симпатичным человеком и почти не старался понравиться. Он не был придворным, и ему не хватало гибкости. Но он умел, как наглядно показывает вся его карьера, маневрировать исключительно ловко. Чтобы стать и остаться незаменимым подручным кардинала Мазарини, чтобы потом стать еще необходимым королю, которому Кольбера особенно никто не рекомендовал, мало было быть одаренным человеком, нужно было еще обладать недюжинным талантом. И редчайший случай — сын господина де Вандьера обладал всеми этими качествами. Они ему позволили разбогатеть больше, чем Фуке, — как и Мазарини, с благословения короля — крепко поставить на ноги свою семью, достичь вершины всех земных чаяний. Если Людовик XIV и не возвел землю Сеньеле в герцогство, то он все же помог своему министру выдать его трех дочерей за герцогов[40].
Эти же качества позволили Жан-Батисту Кольберу управлять четырьмя ведомствами, что равняется по объему десяти современным министерствам, — финансами, экономикой, бюджетом, промышленностью, торговлей, снабжением, внутренними делами, культурой, военным флотом, торговым флотом, колониями, — и отличиться там двумя необыкновенными качествами: умением обобщать и учитывать малейшие подробности. Это последнее качество ему обычно вменяют в вину, как будто кропотливость — синоним административной близорукости. Его критики забывают, что умение легко переходить от общего к частному является одной из важных характерных черт государственного деятеля. Нельзя бесконечно упрекать Людовика XIV, Кольбера, Лувуа в том, что историография ставит в заслугу Цезарю, Фридриху Великому или Бонапарту.
39
«Комитет имени Кольбера» — картель крупных французских фирм-экспортеров. —
40
Старшая из троих в 1667 году выходит замуж за герцога де Шеврез, вторая в 1671-м — за герцога де Бовилье, третья в 1679 году — за герцога де Мортемар.