Некоторое время Спалатин неподвижно стоял перед Мартином, потом указал рукой на клочковатый матрас, набитый сеном, и на догорающую свечу и сказал:
— Простите за эту грубую обстановку, доктор. Но его светлость курфюрст Фридрих прослышал о том, что на вас готовится нападение. Действовать надо было незамедлительно, пока нас не опередит кое-кто другой. Как вы себя чувствуете?
— Что мне ответить на этот вопрос? — тихо произнес Мартин. — Я обречен на бездействие, лень одолевает меня, мозги заплывают жиром. Эта каморка, больше похожая на лисью нору, стала для меня тюрьмой, из которой я мечтаю вырваться как можно скорее. Скажите честно, как долго мне еще оставаться здесь?
Спалатин задумчиво теребил подбородок Ему не в первый раз приходилось держать Мартина под домашним арестом и, похоже, не в последний. Поскольку Мартин не предложил ему сесть, Спалатин прислонился спиной к двери и посмотрел на клочок серого неба, видневшийся над крышей замка.
— Император Карл объявил вас вне закона и назначил награду за вашу голову, — сказал он наконец. — Как только вы покинете это убежище, вы превратитесь в легкую добычу. Любой нищий может убить вас, и никто его за это не накажет!
Мартин в отчаянии пожал плечами. Разум подсказывал, что Спалатин прав, но Мартину стоило неимоверного труда признать это. И тут ему в голову пришла счастливая мысль:
— А вы не могли бы доставить мне сюда словарь? Греко-латинско-немецкий.
— А что, собственно…
— И еще — издание Вульгаты![8]
Спалатин вздохнул. Он стал догадываться, зачем Мартину эти книги.
— Сейчас не самое удачное время, чтобы переводить Библию, доктор, — сказал он с мрачным видом. — Вы только привлечете к себе ненужное внимание, и к тому же император может посчитать это провокацией, направленной против него и против Папы. Поймите: он всех нас отправит на костер, обвинив в государственной измене!
Мартин в негодовании вскочил. Он подбежал к столу, схватил несколько исписанных листков и вернулся к Спалатину.
— С каких это пор считается преступлением читать Новый Завет по-немецки?! — крикнул он. — Написанный такими словами, которые могут прочесть простые люди в нашей стране!
— Именно этого Рим опасается больше всего.
— Тогда вам придется привлечь к ответу творца этой книги, — сказал Мартин и вложил в руку секретаря первые страницы своего труда. — Мое решение твердо: я буду переводить Библию!
Страх, возмущение и восхищение боролись в душе Спалатина. В конце концов он пообещал предоставить Мартину все, что он просит, и выскочил из каморки столь же стремительно, как и появился.
Пока Мартин в своем затворничестве перелистывал книги и корпел над древними текстами, в стране начиналось открытое восстание.
Самозваные пророки ходили, проповедуя, от одной деревни к другой. Они тысячами печатали и распространяли свои сочинения. Но слова, начертанные на их знаменах, призывали к насилию и разрушению. Повсюду толпы вооруженных фанатиков врывались в церкви и монастыри, они разоряли дома и часовни, уничтожая картины, статуи и церковную утварь. По ночам они нападали на монастырские подворья и грабили их, хлестали плетками монахов и выгоняли их прочь. Даже монахини поддавались на уговоры, отказывались от принятых ими обетов и толпами покидали монастыри. Среди зачинщиков беспорядков был и магистр Карлштадт. Опьяненный собственной властью, он приказал своим сторонникам беспощадно уничтожать все, что им покажется не соответствующим новой вере.
Возвратившись из Айзенаха, Спалатин с ужасом обнаружил, что ревнители нового не пощадили и Виттенберг. Стража с городских башен в бессилии взирала на происходящее. Никто не отдавал им приказа вмешиваться, хотя они видели, что люди собираются в толпы и с громкими криками бегут по улицам.
Когда Спалатин направился к дворцу курфюрста, чтобы обсудить происходящее со своим господином, он увидел, что вооруженные крестьяне и горожане с факелами в руках столпились возле ворот церкви. Опасность была на пороге.
Секретарь застал Фридриха на его любимом месте, у высоких окон охотничьего кабинета. Он стоял совершенно недвижно, прижавшись лбом к оконному стеклу.
— Мой князь, не пора ли послать солдат? — задыхаясь, крикнул Спалатин.
Снизу доносились яростные крики мятежников.
— Боже милосердный, они уже на пороге церкви, а там как раз идет служба! Не было бы кровопролития!
Фридрих был бледен и выглядел совершенно больным. Его тучное тело было облачено в простой балахон из темного сукна. Ткань помялась — казалось, он несколько дней не снимал с себя одежду. Фридрих медленно покачал головой и произнес не оборачиваясь:
8
Вульгата — латинский перевод Библии, осуществленный в конце IV — начале V в. Иеронимом, одним из великих учителей Западной Церкви.