После смерти Токимунэ в 1284 году регентом стал четырнадцатилетний Садатоки. При нем положение клана Ходзё сохранилось и упрочилось. Правда, для усиления правящей роли Ходзё Садатоки пришлось пойти на некоторые непопулярные среди его окружения меры, которые привели к серии мятежей в 1285–1293 годах. Все они были быстро и жестко подавлены. Садатоки стал единоличным военным правителем Японии и оставался им вплоть до самой своей смерти в 1311 году.
Сиккэном после Садатоки стал девятилетний Такатоки. Мальчик не мог исполнять своих обязанностей сначала из-за малого возраста, а затем по причине слабого здоровья. Зато столичный двор во главе с императором Го-Дайго тут же воспользовался ситуацией и объявил войну Ходзё. В 1333 году, когда армии императора приблизились к Киото, командующий войсками сёгуната Асикага Такаудзи, вопреки всем законам самурайской этики, предал своего хозяина, в результате чего сёгунат пал. Последствия произошедшего оказались предельно трагичными: все члены дома Ходзё во главе с Такатоки совершили самоубийство.
На этой печальной ноте и закончил свое существование этот без сомнения выдающийся клан. И тут стали происходить события, начало которым положил уроженец Киото Исэ Синкуро Нагаудзи – впоследствии Ходзё Соун – богатый, известный и удачливый администратор, каковым он, правда, стал лишь тогда, когда ему перевалило далеко за пятьдесят…
Мы знаем годы жизни этого человека – 1432–1519, большая часть из которых так и осталась тайной, покрытой мраком. Никто ничего не знал о нем наверняка. Исэ Синкуро часто изображают бедным самураем или даже ронином[23], но некоторые исследователи предполагают, что на самом деле Нагаудзи происходил из очень знатной семьи, что, правда, никем не доказано. А в те далёкие времена многие считали, что когда-то Исэ был буддийским послушником, но так и не стал монахом. В трудные годы он якобы бежал из столицы к своему родственнику Имагава Ёситада, за которого выдали его старшую сестру, в провинцию Суруга, где стал одним из его вассалов. После гибели в бою Ёситада в 1476 (по другим сведениям – в 1480) году в разгоревшейся семейной распре Синкуро принял сторону своего племянника Ёситика, которому угрожала потеря наследства. В результате из конфликтной ситуации Ёситика вышел победителем и в благодарность за помощь пожаловал своему верному вассалу замок Кококудзи, отряд самураев и право использовать иероглиф из своего имени. Так бывший послушник Синкуро, получивший известность под именем Исэ Нагаудзи, стал приближенным одного из сильнейших феодалов Японии и владельцем собственного замка.
Случай продвинуться еще выше подвернулся в 1490 (по другим сведениям в 1493) году, когда в семье даймё соседней провинции Идзу Асикага произошло трагичное, но весьма, к сожалению, характерное для того времени событие. Асикага Масатомо приказал своему сыну Тадамару уйти в монастырь. Сын отказался, убил своего отца, потом мать и напоследок младшего брата, назначенного наследником. И никакие, хотя и витавшие в воздухе, но еще не изложенные в письменном виде законы буси не помогли избежать этой трагедии.
Но правила есть правила, пусть даже и не записанные на бумаге. И они, эти правила, требовали наказать отцеубийцу. Тем более что кроме этих правил существовал еще и государственный закон. Такое преступление – великолепный предлог для любого солдата удачи поправить свое материальное положение, а заодно и попрактиковаться в ратном деле. Воспылав праведным гневом, Исэ Синкуро Нагаудзи со своим отрядом окружил отцеубийцу в замке Хоригоэ, на северной оконечности острова Идзу, где тот, осознав безнадежность собственного положения, сделал себе харакири. Вассалы умершего Асикага, не успевшие, по всей видимости, получить приказ последовать за своим господином, без особых сомнений и мук совести присоединились к победителю. В итоге Исэ Нагаудзи обеспечил себе власть над всей провинцией.
Когда Нагаудзи столь неожиданно стал правителем провинции Идзу (в современной префектуре Сидзуока), ему исполнился, ни много ни мало, шестьдесят один год. Вслед за этим он без каких-либо угрызений совести взял себе старинную самурайскую фамилию Ходзё и основал клан, просуществовавший без малого пять поколений.
Вообще смена имени была обычным делом в среде самураев. Но это происходило не совсем так, как сделал новоиспеченный правитель Идзу. Титул и имя, переходящие исключительно от отца к сыну, постороннему человеку можно было унаследовать лишь в случае, если кто-либо из представителей рода его усыновит. Хотя, если поверить в то, что наш герой действительно каким-то образом был связан с этим японским аристократическим родом, то все становится на свои места. Но отчего бы ему тогда не объявить об этом раньше, а не влачить жизнь в нищете и безызвестности? Что могло послужить тому причиной? Стыд от собственного бесславного положения? Мало кто в это верил.
23